"Мир приключений 1018г. Книги 1-2. Компиляция. : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Послѣ того мы продолжали вчетверомъ ѣхать дальше, но нельзя сказать, чтобы всѣ мы были особенно дружны, какъ вы и сами объ этомъ догадываетесь.

Хессъ ѣхалъ особнякомъ, блуждая своимъ тусклы мъ взглядомъ по окрестности и какъ бы проклиная все кругомъ.

Ханкъ поровнялся со мной и, ткнувъ пальцемъ въ сторону Хесса, сказалъ:

— Ну скажи по совѣсти, Рэдъ: развѣ я того сорта человѣкъ, чтобы говорить дурно о людяхъ или попусту злословить кого?

— Этого про васъ никто не скажетъ, — подтвердилъ я.

— Ну такъ вотъ, этотъ парень-негодяй и подлецъ. И мнѣ кажется, что у меня есть на то доказательства. Помнишь ты тѣхъ людей, что отправились годъ назадъ къ Чернымъ Холмамъ и о которыхъ съ тѣхъ поръ никто ничего не слыхалъ и не знаетъ?

— Помню.

— Хессъ взялся тогда проводить ихъ туда.

— Что вы говорите? — воскликнулъ я невольно.

— Это такъ, и они всѣ какъ въ воду канули. Ну а теперь слушай дальше.

Онъ досталъ свои очки и вытащилъ изъ кармана-пачку какихъ-то бумагъ, затѣмъ выбралъ изъ нихъ одну въ формѣ почтоваго листа.

— Вотъ это оно самое и есть, — сказалъ онъ, пробѣжавъ нѣсколько строкъ глазами. — Я далъ одному изъ этихъ людей письмо къ моему старому пріятелю Самсону, владѣльцу соляной коги Салли Бризъ, прося принять этихъ людей къ себѣ на работу, потому что они мнѣ казались порядочными людьми… А кромѣ того, я еще и стороной отъ себя написалъ ему, сообщая кое-какія свѣдѣнія объ этихъ людяхъ. Мѣсяца три спустя я получилъ отъ Сама письмо, въ которомъ онъ спрашиваетъ меня, что же сталось съ тѣми бѣлыми людьми, о которыхъ я ему писалъ; онъ такъ и не видѣлъ ихъ, а пришелъ къ нему въ лагерь какой-то парень, который, повидимому, знаетъ нашихъ здѣшнихъ людей. Да вотъ я прочту тебѣ, слушай:

«Черномазый, грубо сложенный, тяжеловатый дѣтина этотъ бродилъ съ недѣлю около нашего лагеря. Онъ говоритъ, что знаетъ тебя и что бывалъ въ вашихъ мѣстахъ и теперь онъ ищетъ работы; но отъ всякаго дѣла, которое я ему предлагалъ, онъ отбояривался или же даже дѣлалъ видимо нехотя. Признаюсь, онъ мнѣ совсѣмъ не нравится, а глаза у него такіе, что я сказалъ бы, что они совсѣмъ не у мѣста на лицѣ честнаго и порядочнаго человѣка. Я бы, кажется, охотно утопилъ его въ рѣчкѣ, если бы онъ не сказалъ мнѣ, что знаетъ тебя. Онъ называетъ себя Смитомъ, но такъ ли это на самомъ дѣлѣ, утверждать трудно. Смитъ — имя распространенное, а я замѣчалъ, что онъ далеко не всегда на него откликается; иной разъ назовешь его: «Смитъ, Смитъ», а онъ начинаетъ озираться, нѣтъ ли гдѣ Смита. Это широкоскулый парень съ непривѣтливымъ угрюмымъ взглядомъ, плечистый и тяжеловѣсный, ростомъ пять футовъ и девять или десять дюймовъ».

Здѣсь старикъ Ханкъ на минуту. пріостановился и многозначительно посмотрѣлъ на меня поверхъ очковъ.

— Узнаешь по портрету? — спрашиваетъ.

— Есть нѣчто общее, — говорю.

— Ну такъ слушай дальше: «Чтобы тебѣ лучше напомнитъ этого парня, если ты его знавалъ когда-нибудь, я добавлю, что у него шрамъ дюйма въ три длиною'отъ конца лѣвой брови къ основанію уха, словно кто-нибудь хватилъ его по этому мѣсту топоромъ. И хорошо сдѣлалъ. Надѣюсь, по этому описанію ты его узнаешь, и надѣюсь также, что онъ тебѣ не другъ. Съ почтеніемъ твой старый товарищъ Джимъ Самсонъ».

— Значитъ, нашъ мистеръ Хесси не только негодяй и мерзавецъ, но и почище того, — заключилъ Ханкъ. — За послѣдній годъ этотъ Хессъ, кажется, работалъ немного, не правда ли?

— Почти что не работалъ, можно сказать, отвѣтилъ Ханкъ — и вотъ изъ-за этого-то у него съ Чотомъ и ссора вышла. Чотка въ ту пору участвовалъ въ бѣгѣ ста человѣкъ, и Хессъ поставилъ на него, разсчитывая, что онъ придетъ первымъ. Но Чотъ тогда напился, какъ настоящій индѣецъ и не могъ въ пѣшемъ бѣгѣ побить какого-то вислоухаго зайца. И когда Чотъ вернулся, шатаясь изъ стороны въ сторону, проигравшій свой бѣгъ, но все же добродушный и пьяный, какъ стелька, то Хессъ съ досады обозвалъ его мерзавцемъ и вообразилъ, что такъ какъ Чотъ слишкомъ пьянъ, чтобы бѣжать, то вѣроятно, слишкомъ пьянъ и для того, чтобы драться. Но эта была большая ошибка съ его стороны. Здорово тогда досталось отъ Чотки почтенному Хессу, да еще при всемъ честномъ народѣ— и люди потѣшались надъ нимъ. А теперъ вотъ онъ и задумалъ отомстить ему въ этой исторіи съ голландцемъ и добиться, чтобы его повѣсили за убійство бѣлаго человѣка.

— Чувствуетъ мое сердце, что здѣсь что-то неладное. Но скажите мнѣ, Ханкъ, если этотъ Хессъ прикончилъ троихъ ребятъ, то какъ же онъ осмѣлился снова вернуться сюда?

— Да очень просто: кто станетъ допрашивать о нихъ? Кто объ этомъ знаетъ? Люди эти были чужіе для всѣхъ, никто ихъ не зналъ, никто о нихъ и не безпокоится. Онъ можетъ присягнуть, что проводилъ ихъ до Черныхъ Холмовъ, и что они оттуда сразу пустились на развѣдки и напоролись гдѣ-нибудь на лихихъ людей. Онъ могъ спокойно ихъ зарыть тамъ гдѣ-нибудь или даже просто оставить ихъ тамъ, гдѣ они лежали, потому что пройдутъ года, прежде чѣмъ той же тропой проѣдетъ еще кто-нибудь.

— Это вѣрно. Но какъ намъ вывести это дѣло на чистоту, да такъ, чтобы это послужило на пользу Чоткѣ,—спросилъ я.

— Вотъ на этомъ-то ты меня поймалъ. Я къ этому и клонилъ только, и, признаюсь, разсчитывалъ на твою смышленную башку. Неужели ты ничего не придумаешь?

— Видишь ли, если бы все дѣло было въ насъ съ тобой, то я, недолго думья, повѣсилъ бы Хесса, вмѣсто Чота, на той самой петлѣ, которая припасена для индѣйца. Но другіе-то считаютъ Чота виновнымъ. Назови человѣка воромъ, и кто бы что ни укралъ, всѣ на него станутъ оглядываться — такъ и съ Чотомъ. У кого бы по сосѣдству что ни пропало, всякій прежде всего спрашиваетъ: «А гдѣ былъ Чотъ въ это время? Не то, чтобы мы думали на него, Боже упаси, но все же любопытно знать, гдѣ онъ въ это время находился?» — Ну а теперь надо, чтобы кто-нибудь былъ въ отвѣтѣ за этого убитаго голландца, и хотя мы всѣ четверо увѣрены, что дѣло это было чисто, тѣмъ не менѣе насъ-то вѣдь всего только четверо, а тамъ, въ Хлопковомъ лѣсу, соберется человѣкъ пятьдесятъ народа со всей округи, и всѣ будутъ судить, а не мы одни. Право, лучше бы я сидѣлъ дома и не видѣлъ своими глазами этого страшнаго дѣла.

Въ этотъ моментъ на гребнѣ холмовъ появилась передъ нами фигура всадника.

— Пошевеливайтесь, друзья! — кричалъ онъ. — Тамъ на опушкѣ лѣса ужъ давно всѣ въ сборѣ: прибавьте рыси-то!

Мы подтянули поводья и поскакали къ мѣсту сбора, на опушкѣ хлопковаго лѣса.

Дѣло разбиралъ капитанъ Гендерсенъ, — красивый представительный человѣкъ въ полномъ расцвѣтѣ силъ. Онъ былъ несомнѣнно честный и уважаемый гражданинъ, но свернуть его съ его мысли, разъ онъ забралъ себѣ что-нибудь въ голову, было не легко. Я не зналъ въ своей жизни человѣка, котораго легче было бы уважать и труднѣе полюбить, чѣмъ капитана Гендерсена. Но справедливъ и честенъ онъ былъ безусловно.

Когда мы подъѣхали, онъ насъ ласково и дружески привѣтствовалъ всѣхъ, за исключеніемъ Хесса, которому онъ только кивнулъ головой и небрежно кинулъ «какъ живешь?», но такимъ тономъ, по которому ясно было видно, что онъ не сталъ бы просиживать ночи, чтобы дождаться его отвѣта. Это меня чрезвычайно порадовало, и я примостился поближе къ нему.

— Какое чудесное утро для такого мерзкаго дѣла, капитанъ, — замѣтилъ я.