Следователь, Демон и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кабинет Артура Вильштейна отличался от личных кабинетов прочих колдунов Башни, и отличался разительно. Согласно некоей неписанной традиции обиталище колдуна должно было быть похоже на только что взорванный шаровой молнией архив: погребённый под стопками бумаг и книг стол, книги на полках, книги на полу, доски с чертежами и заклятьями, странные загадочные механизмы, алхимические реторты... Особым шиком считалось иметь где-нибудь на полке говорящий череп, время от времени изрекающий зловещие пророчества или слугу-некрота (у Риддла их было пять, причём все – женского пола; о специфических пристрастиях Томаша знала вся башня, но всем давно было плевать, уж слишком хорошим специалистом он был).

Кабинет Вильштейна больше напоминал комнату небогатого отставного генерала, вышедшего на пенсию: маленькая жёсткая кровать у стены на случай, если сон застигал старика прямо здесь, аккуратные бежевые занавесочки на окнах, за которыми в тёмном лесу с мохнатых ветвей зелёных елей падали на ковёр из мха тяжелые капли воды (Мерлин не знал, где Вильштейн раздобыл этот вид, но не мог не признать, что его умиротворяющее действие оказывало влияние и на него), стол, на котором у подставки для перьев лежала небольшая стопка бумаг, шкаф, да, собственно, и всё. Книги тут были, но немного; главным образом, алхимические карты и справочники, но они не валялись где попало, а чинно стояли на полках. И освещение: мягкий приглушенный свет, похожий на отблеск дрожащих на ветру свечей.

А вот говорящий череп, как ни странно, был – покоился на аккуратной атласной подушечке, левитирующей у стола. Череп был старым, ворчливым и постоянно к месту и не к месту вставлял ехидные колкие сентенции. У Мерлина даже не возникло желания узнать, кому принадлежала эта черепушка, до такой степени она была душной.

Сейчас освещение было приглушено (за стенами Башни была глубокая ночь), и несколько настоящих свечей (Вильштейн не переваривал иллюзии) трещало в канделябре на столе. Тут же рядом стояла бутылка коньяка (вторая, уже пустая, валялась в углу, отправленная туда пинком, но кто именно пинал несчастную стеклотару, Мерлин уже не мог припомнить).

- ...не в этом дело. – Старик Вильштейн, поморщившись, одним махом проглотил янтарную жидкость плескавшуюся в стакане. – Ты же и так знаешь, чем всё закончится: Бруне начнёт методи-и-и-и-и-и-иично, вкра-а-а-а-а-аадчиво, зану-у-у-у-уудно составлять таблицы, проводить эксперименты... А я обязательно это увижу, и просто не удержусь от того, чтобы не указать Бруне какой он идиот. Тот, в свою очередь, конечно же, оскорбит меня публично, и я разнесу его писюльки в пух и прах, поэтапно расписав, как и что правильно делать. А ты, конечно же, будешь стоять рядом с блокнотиком.

Мерлин, сидевший в кресле напротив стола, закончил набивать свою длинную кривую трубку, пыхнул табачным дымом, и осклабился.

- Допустим. Допустим, с блокнотиком... Кстати, ты зря постоянно грызёшь Бруне. Фантазии у него нет, согласен, но вот трудолюбия и усидчивости хватит на нас двоих. Вот увидишь, он нас ещё удивит... Но я не хочу, чтобы ты участвовал во всём это из-под палки. Мне не нужен Артур Вильштейн исправляющий ошибки. Мне нужен Артур Вильштейн, занятый любимым делом. Ну, подумай: когда ещё представится такой случай? Такой вызов?!

- Если рассматривать всё это просто как научную задачу, то я в восторге. – Старый колдун налил коньяку по новой себе и Мерлину (происходящее постепенно превращалось в открытое соревнование «кто кого перепьёт). – Но если рассматривать это в моральном разрезе... Ну не знаю я, Артур, не знаю! – Вильштейн внезапно взорвался: он вскочил на ноги, хлопнул стаканом по столу и растрепал бороду; глаза колдуна горели каким-то отчаянным огнём. – Я думаю, твой эксперимент удастся, вот в чём проблема! Если всё сделать хорошо, если всё сделать правильно... Но! Предположим, нам удастся сохранить динамику, достигнутую в работах с мышами и земноводными. Ты вообще представляешь, как поведёт себя существо в сотни раз умнее и в тысячи раз сильнее человека?! О, молчи, я уже представляю твой ответ: «но ведь, Артур, существуют Другие Могущества невыразимой силы, которые практически не вмешиваются в судьбы нашего плана реальности!». Да, существуют. Но всегда ли они были такими… отрешёнными? Если и начинать подобные опыты, то начинать нужно с ослабления хватки древних инстинктов первобытного мозга... Схему я себе уже, примерно, представляю... – Он неожиданно хищно осклабился и подмигнул Мерлину. – Тебя ведь что в этом эксперименте интересует, а? Уж явно не вопрос, сможет ли твой Хомо Супер-Пупер-Новус двигать горы взглядом или открывать море.

Вильштейн рухнул в кресло, допил коньяк, и налил ещё. Череп левитирующий на подушке чуть шевельнулся, выругался, и пробурчал: «Понажираются на ночь глядя, а потом с утра голова болит... Алкаши чёртовы... Хозяева мира...»

- Ты просто продолжаешь свои игры с чужим сознанием. Как называлась та штука, которую вы с Морганой притащили из этих своих «других мест»? Ну, та, на которой работает Администратор Анна?

- ИИ без ограничений.

- Ну да, вот эта самая. Мыслящая машина. Что будет служить мотивацией для разума, который не страдает от экзистенциальных кризисов по причине своей смертности, и которому не нужно бороться за жизнь, размножаться, набивать брюхо? Сколько частей обезьяны нужно вынуть из человека, прежде чем он перестанет быть человеком?

- Тебе самому это не интересно?

- Может быть. Хотя, казалось бы, что вообще может быть интересно, когда тебе без малого двести лет?

- Ты лучший биохимик в мире. – Мерлин проглотил коньяк и поджал губы. – Самый лучший. Без тебя «Локсли» обречён на провал. Можешь назвать это интуицией. А я могу дать тебе обещание: я, лично я буду к тебе прислушиваться как к себе самому.

- Если я вдруг хотя бы на мгновение почувствую, что что-то идёт не так, что проект представляет угрозу…

- Ты его бросишь.

- Не-а. – Вильштейн покачал головой. – Ты так просто не отделаешься. Я закрою проект. Спалю к хренам собачьим все лаборатории и документацию. Я молчал, когда вы копались в пузе у атома, я закрыл глаза на баловство с некромантией, даже Альхазреда с его демонологическими опытами я, в конечном счёте, стал воспринимать как некоего экзотического тарантула, что бегает у меня под дверью: неприятно, но, если что, то можно и тапком. Однако игры в бога закончились. Сейчас есть все шансы, что боги действительно могут сойти на Землю. В самом прямом смысле этого слова.

- Договорились.

- Погоди, я ещё не закончил. Для того чтобы ты не смог ничего от меня припрятать, я буду наблюдать эксперимент изнутри.

- Ясен пень. Ты же будешь ведущим специалистом, одним из главных в…

- Нет. Я буду не просто специалистом. Я буду подопытным.

Мало кому удавалось удивить Зигфрида-Медичи, совсем мало было тех, кому удалось хоть раз в жизни его поразить, и не было никого, кто заставил бы старика потерять дар речи.

По крайней мере, до этого момента. Мерлин выпучил глаза, открыл рот, подумал, закрыл рот, и, в конце концов, издал звук, отдалённо напоминающий скворчание стока в рукомойнике.

- Ты хочешь, чтобы...

- Я хочу, чтобы готовая обкатанная на моделях процедура, которую вы станете применять к группе подопытных, была, в первую очередь, применена ко мне самому. Если я почувствую, что моему рассудку что-то угрожает, что у меня появляются мысли вроде «а неплохо было бы обнулить эту планету и начать всё заново», то... – Вильштейн сделал красноречивый жест: вытянул руку вперёд и резко сжал пальцы в кулак.

Некоторое время Мерлин думал. Он дёргал себя за бороду, чесал затылок, пыхтел, сопел, вертел в руках бокал с коньяком, хмурил лоб и вообще елозил на месте как уж на сковородке. В конце концов, он решительно всосал остатки коньяка из бокала, треснул кулаком по столу и сказал:

- Ты, мать твою, психопат, Артур. Я не стану с тобой спорить. Более того: ты идеально подходишь. Нам нужны люди с высоким коэффициентом интеллекта, уравновешенные и колдуны от рождения. Но просто ещё и ты…

- А кто ещё?

- Риддл, Серано, оба Калдавашкиных, Ляо... да почти все, кто выразил желание присоединиться.