Следователь, Демон и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рука Кир и оба его ручных демона-сервитора в десяти шагах от старшего презиратора занимались тем же самым.

В полутора милях к югу князь Дикий, подняв над головой свою сияющую золотую трость, выкрикивал заклятья, а над его головой со свистом носились лесные черти, хлопая крыльями и хлопая хвостами, точно бичами. Другие, пыхтя и потея, изо всех сил заделывали бреши в сияющей стене, по другую сторону которой клокотала тьма.

Немного восточнее, почти на самом краю Белого Моря, Стефан Целеста и Алистар Метлби укрепляли защитный экран чем-то, что со стороны выглядело сияющими балками высотой в десятки миль. Из носа у Целесты текла кровь; Метлби то и дело сплёвывал на снег розовую пену.

Ещё восточнее Седрик Бруне, оставив свой пост у межпространственного тонеллера, быстро-быстро начитывая формулы темпоральных блокаторов вплетал их в щит, что сейчас из последних сил поддерживали тысячи колдунов, и шмыгал от злости носом.

Щит трещал, искрился и хрустел, постепенно ломаясь, и проседая по всей длине.

Было видно, что он не продержится долго... но пока что щит держался.

– – – – – – – – – – –

Фигаро медленно огляделся по сторонам, морщась и осторожно щупая пальцами разбитый при падении нос. Крови почти не было, но нос явно распух.

Вокруг, куда ни глянь, от горизонта до горизонта простиралась пустыня. Странная пустыня: сухой песок под ногами был крупным, чёрным, красиво искрился серебристыми переливами, и, похоже, был не вполне песком. Зато он слабо светился, что, в общем-то, было неплохо, поскольку здесь это был единственный источник света, если не считать нескольких тусклых звёзд, что подслеповато щурились оттуда, где, по идее, должно было находиться небо.

Следователь ещё раз шмыгнул носом – дышать было можно. Воздух не двигался и был очень сухим, но для дыхания вполне подходил.

Он осторожно коснулся эфира и зажёг над головой маленький колдовской огонёк. Заклятье сработало: белый свет, медленно разгораясь, вырвал из темноты приличный кусок пустыни.

Теперь было видно, что Фигаро стоял на очень пологом склоне чего-то похожего на воронку, а, точнее, на широкое мелкое блюдце диаметром, примерно, в милю, на дне которой что-то глянцево сверкало. Следователь пожал плечами, и сделал колдовского светляка чуть поярче.

Его брови медленно поползли вверх.

Нет, Фигаро ожидал увидеть здесь всё что угодно; он морально приготовился и к пылающему аду с кипящими смоляными котлами, и к мерцающим розовым облачками, но...

Тьма. Тишина и пустота. Это место не просто выглядело пустым, оно было каким-то заброшенным, ненужным, никчёмным. А ещё – бутафорским, словно в некоем месте, которое должно было изображать некое другое место, какой-то бездарный декоратор насыпал немного песочка и воткнул в него старую полуразвалившуюся башню.

Да-да, там, на дне неглубокой песчаной впадины была башня, наполовину (ну, или больше; следователь понятия не имел, какой она на самом деле высоты) ушедшая в чёрный песок: белый потрескавшийся камень, острый конус крыши одетый в старую черепицу, которую, откровенно говоря, давно стоило бы сменить и высокие витражные окна, которые, собственно, и привлекли Фигаро блеском стекла в котором отразился колдовской огонёк.

Он пожал плечами, и начал спускаться к башне.

«В принципе, – думал следователь, – я мог бы пойти и в противоположном направлении. Но что-то мне подсказывает, что этот нарочито-бессмысленный мир заканчивается, примерно, там же, где и видимый горизонт. Уж не знаю даже, обижаться мне или радоваться, если честно. Ожидал предстать пред высоким троном величайшегои ужаснейшего из существ, что когда-либо угрожали нашему миру, а попал... чёрт его знает, куда я попал, но это похоже на мусорную кучу на краю мира. Вот на что это похоже»

С каждым шагом башня на дне песчаной ямы становилась всё ближе. В этом тоже чувствовалась какая-то бутафория, какой-то подленький обман: каждый шаг Фигаро приближал его к башне гораздо ближе, чем должен был. Вот башня уже в ста шагах, вот – в тридцати, а вот её обветшалые стены уже нависают над головой следователя. «Не настоящее, – думал он, – всё это не настоящее, какой-то дешевый фокус, игра, детская площадка. Есть пустыня, в ней – башня, башня – единственное место, куда я могу прийти, и меня как бы подталкивают, чтобы весь этот фарс как можно скорее закончился. Поэтому не будем спешить. Для начала спокойненько тут осмотримся...»

Ему в голову пришло, что кажущаяся безмятежность окружающего пейзажа могла оказаться просто уловкой Демона, но даже эта мысль не произвела на Фигаро должного впечатления. Зачем существу, способному уничтожить мир какие-то уловки? Особенно для того, чтобы надурить одного-единственного следователя Департамента Других Дел? Это как если бы дракон прятался в болоте во время охоты на кроликов – скорее уж, маразм, чем хитрость.

Познания следователя в истории архитектуры были, мягко говоря, неглубоки, поэтому он мог сказать по поводу башни лишь то, что перед ним образчик зодчества из раннего средневековья: дикий камень, простые круглые бойницы, похожие на спиральные рога единорогов водостоки. А вот высокие стрельчатые окна, точнее, заключённые в них витражные стёкла были куда интереснее, поскольку витражи в них являли собой целую картинную галерею.

Вот Мерлин Первый, Артур-Зигфрид Медичи, ещё совсем молодой, безбородый, склонившийся над толстым фолиантом в библиотеке, где вдоль стен громоздились книжные шкафы разной высоты. Неведомым творцам витражей удалось неуловимыми штрихами передать выражение нетерпеливого ожидания на лице колдуна, которое мешалось с явным разочарованием.

А вот Моргана – тоже почти дитя, однако же, вполне узнаваема. Колдунья в простом деревенском платье и белом фартуке стояла у огромного котла, сжимая в руке клочок пергамента; её смешные острые косички неряшливо торчали в разные стороны.

Вот Абдурахман ибн Хаттаб верхом на ослике едет куда-то вдаль, и на его лице сияет восторженное предвкушение. А вот и Абдул Альхазред с ритуальным ножом в руке застыл в странной скрюченной позе над испещрённым странными символами алтарем покрытым весьма сомнительными пятнами.

Странно, но изображения на витражах вызывали в душе лишь ощущение лёгкой светлой грусти. Это были следы юности – какой бы она ни была – навсегда канувшей в небытие, юности, когда даже самые ужасные мысли и поступки сопряжены с той особой, не отдающей себе ни в чём отчёта невинности, с которой мальчишка стреляет из рогатки по воробьям. Витражи, казалось, освещал невидимый луч незримого рассвета, и Фигаро даже понимал, где горит этот самый рассвет: в далёком-далёком прошлом.

Вход в башню не пришлось долго искать: тяжёлая дубовая дверь с ручкой-кольцом обнаружилась в стене почти на уровне земли. Дверь была обрамлена зелёным потоком плюща, листики которого уже начали желтеть. А, возможно, подумал следователь, они всегда были такими, и здесь, в этом странном месте, навечно заперт кусочек давно потерянного позднего лета.

Дверь оказалась заперта; сколько ни дёргал Фигаро за проржавевшее кольцо-ручку, с которого слезла большая часть фальшивой позолоты, дубовая панель не сдвинулась ни на дюйм. В ней имелась замочная скважина, вот только ключа следователь с собой не захватил.

- Ну и ладушки, – пробормотал он, – я, вообще, кто – колдун, или прогуляться вышел?