Следователь, Демон и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот оно.

Это было похоже на “взгляд через эфир” при помощи заклинания “очков”, но лишь отчасти. Сходство было в том, что Фигаро как бы заглянул в щелочку ведущую за пределы того, что принято было считать “реальностью” и увидел совсем другой её слой – тайный и скрытый, но, если подумать, вполне явный, настоящий, и, возможно, даже более реальный, чем то, на что ежедневно пялится косный человеческий глаз.

Разница же…

Передать разницу словами не представлялось возможным. Позже, в своих личных записках (к этому времени следователь уже давно начал вести то, что впоследствии он назовёт “своими походными черновиками”) он много раз пытался описать свои ощущения от прямого соприкосновения с Договором Квадриптиха, злился, рвал бумагу, и, наконец, просто сухо и сжато написал не столько о самом контакте, сколько о том, что за ним последовало.

В центре головы Фигаро вспыхнула чёрная звезда.

Бесцветный свет, прозрачная чернота, хрустальная темень, она разливалась, ширилась, поглощала всё вокруг, и, наконец, рывком вывернула мир наизнанку.

Больше не существовало ни верха, ни низа, ни тьмы, ни света, ни материи, ни энергии, ни даже того, во что можно было бы ткнуть пальцем, и сказать, что это “эфир” или что-то на него похожее; тыкать стало некуда и нечем.

Вот только Фигаро это совершенно не волновало.

Вокруг была чистейшая ясность, абсолютное понимание, кристаллическая выжимка из всего сущего, но во всём этом не было места изумлению либо же восхищению. Мир превратился в нечто вроде математического уравнения написанного на бесконечно закручивающейся ленте Мёбиуса, и никаких описательных функций для человеческих эмоций в нём не существовало.

Следователь смутно догадывался (хотя, казалось бы, новые правила в которые угодил его разум не позволяли такой небрежности – догадываться смутно), что он провалился на тот уровень реальности, где законы бытия записаны на тонких мембранах вывернутых в несколько измерений сразу, и о котором часто толковали в своих научно-популярных статьях магистры колдовской трансформации. Это было… забавное чувство.

В идеальной красоте вокруг все присущие человеку движения ума вроде страха или радости затухали, но это внезапно оказалось крайне приятно, хотя для такой штуки, как “приятно” здесь тоже не было места.

Вдруг оказалось, что отсутствие страха и боли полностью компенсирует отсутствие таких вещей, как радость и любовь. Счастье оказалось не в высших всплесках человеческих страстей, поднимающих разум в мимолётные высоты, а в отсутствии всего того, что нещадно швыряло вниз, в пучины тоски, сомнений и горестей. Просто убрать постоянное «плохо» превращалось в счастье, которым был покой, и в этом покое человеческие радости воспринимались как кукольные смешные вспышки мозгового электричества, задача которых была, в целом, та же, что и у морковки, подвешенной перед мордой у осла: гнать содрогающийся от втыкающихся в него раскалённых игл комок разумной протоплазмы через тернии неясных будней к вполне определённой могиле.

Следователю захотелось остаться здесь навсегда.

И в тот же миг это мимолётное желание разрушило кристальный покой сияющей черноты, под сводами которой покоилась вселенная.

Всё произошло очень, очень быстро, и как-то буднично: желание, как оказалось, не могло существовать само по себе; это было желание Фигаро. А, значит, существовал и тот, кого можно было назвать «Фигаро» – человек со своими надеждами, страхами и мелочными суетными движениями то ярче, то тусклее вспыхивающего «я».

Фигаро не мог остаться в вечном покое. Он состоял из него целиком, законы и правила, что приводили в движение его хрупкое тело и мятущееся сознание были определены здесь, в этом покое, но были таковы, что исключали этот самый покой для следователя. Так книга, в которой описано самое кровавое убийство или самая горячая страсть спокойно и недвижимо стоит на полке, поблёскивая вытертой позолотой переплёта, ничем не выдавая своё содержимое.

И это правильно, понял на бесконечно короткий миг, что остался от ясности следователь. Не важно, что написано в книге, не важно, что ему каким-то непонятным образом удалось увидеть библиотеку, в которой эта книга покоилась на сверкающей полке. То, что написано в книге, нужно прочесть, у книги должен быть читатель, без которого любая книга просто стопка прошитой бумаги, испещрённая бисеринками бессмысленных значков.

Поняв это, следователь вывалился из безмятежности.

Но сама безмятежность никуда не делась; холодная чёрная чистота была совсем рядом, ей можно было пользоваться, она лежала перед ним; не предлагая себя услужливо и не вопя от ярости к тому, кто посмел посягнуть на законы бытия – нет, она просто была. Договор Квадриптиха был просто заметкой на полях мироздания, несколькими быстрыми вороватыми заметками на полях в Книге Основ, что когда-то неведомая ужасная сила позволила вписать в эту Книгу Мерлину и его гоп-компании.

Правки Артура-Зигфрида и прочих касались того, как работает – как должно работать – колдовство. Они были обширными, но мало интересовали Фигаро. Основное он понял уже давно из рассказов Мерлина: унификация рычагов управления колдовством, фундамент для будущего «господства мудрых», как Артур с горьким ехидством это называл («…молодой болван, кретин, идиот… Но! С чистым сердцем, а-ха-ха-ха-ха!).

Сейчас следователя интересовало другое.

Он широко открыл чёрный глаз Договора, и осмотрелся.

Вот гора – минералы, сопряжения алхимических композиций; структура из векторов приложения сил и цифр, всё это описывающих. Вот аномалия – она уже была совсем близко – не похожая ни на что, и на всё одновременно, как одно число похоже на другое, как один атом похож на другой, как схожи в чём-то главном все звёзды, все галактики и все кванты света, что бесконечно летят через пустоту в другие пустоты. Вот Другие – создания для описания которых у Договора почему-то было лишь одно простое уравнение из пары знаков, а вот и…

Фигаро понял что происходит менее чем за две секунды.

Из аномалии на вершине Рогатой горы били потоки энергии, и над ними властвовало Нечто. Сила, которой подчинялись волколаки и снежные элементали была не в состоянии управлять Другими, что в избытке обитали в окрестных лесах, но в её власти оказалось направить их сюда без прямого приказа. Для лесной чуди лес под горой был объят колдовским пожаром, и сейчас она, спасаясь, сломя голову неслась сюда, под облака, где один лишь голый камень, где можно переждать эфирный огонь (именно его человеческий глаз воспринимал как молочно-белый туман) что обдирал плоть до костей шишигам и лешакам, сжигал в пепел дриад и чащобников, и даже вендиго спасались от него, сломя голову несясь через глухие буреломы.

«Мы им не интересны. Они просто спасаются, нападая на всё вокруг в приступе животной ярости. Другие напуганы, напуганы до чёртиков, но если мы не будем стоять у них на пути... Да вот же и проход, совсем рядом, чуть левее: тихий и тёмный. Там почти никого нет; вся чудь несётся прямо по склону вверх, и это неудивительно: Другим не нужны человеческие дороги, у них свои тропы...»

«Мда, – прошелестел в голове следователя голос Артура-Зигфрида, – то ли это вы гений, то ли это я идиот. Скорее, второе; мне бы в голову не пришло взаимодействовать с Договором подобным образом»

«Мне рассказать Анне про безопасный путь?»

«Зачем беспокоить девушку? Я уже внёс правки в курсографический вычислитель. Будем на месте минут через двадцать... Френн, приём!»

«Да?»