Фигаро с уважением посмотрел на магистра: погодные заклинания были не просто сложными, но высшим пилотажем. Слишком много факторов приходилось учитывать, слишком много эфира аккумулировать и слишком тщательно “держать” каркас работающего заклятья. Гораздо проще было призвать малых спрайтов воздуха и заставить этих Других наслать дождь или ветер. Фактически, это было настолько просто, что прямое воздействие на погоду при помощи заклятий давно перешло в ранг академических экзерсисов, коими развлекались только колдуны уровня Метлби.
Что-то хлюпнуло, вздохнуло, залепетало, точно сонм призраков льнущих к уху, разочарованно причмокнуло, а затем они увидели чёрный дым – густой и липкий – толчками вытекающий из воздухозаборников “Мамонта” и растворяющийся в воздухе.
- Ага. – Магистр удовлетворенно кивнул, – минус проблема. Мгла не нашла пищи и была вынуждена отчалить. Остается, примерно, икс в охрененной степени Других созданий, что нас атакуют. Ну, размен хотя бы в плюс.
- Откуда вы знаете, что там Другие? – Френн недоверчиво покачал головой. – Я вот совершенно ничего не чувствую. Эфир буквально замер, даже читать структуры не получается.
Метлби вздохнул, закатил глаза (ну вот один-в-один как Артур, подумал следователь), и принялся объяснять, загибая пальцы.
- Раз. Мы в дикой, неисследованной части Хляби. Кто ещё здесь может атаковать гвардейский отряд? Разбойники? Даже если бы они тут и были – а их здесь нет – ни у одного разбойника, даже под воздействием тяжёлых наркотизирущих веществ, в голове никогда не родится мысль атаковать Белую Гвардию. Проще застрелиться самостоятельно, поверьте. Два. Будь это люди – не важно, какие именно – “Дубины” уже бы играли их головами в мяч. Поверьте, я видел гвардейцев в бою и с отморозками-каторжанами, и с залётными бандитами, и знаю, что говорю. Нет, там Другие.
- А мы лишены возможности колдовать. – Инквизитор едва заметно вздохнул. – Ну что ж, стрелять я тоже умею, так что прорвёмся.
- А как у вас с холодным оружием?
Вместо ответа инквизитор чем-то щёлкнул у навершия своей трости, и набалдашник концентратора подскочил вверх на пару вершков, превращаясь в рукоять тонкой сабли с лёгким шипением выскользнувшей из своих потайных ножен. Металл тускло блестел глубоким тёмным отливом рыбьей чешуи – зачарованное серебро.
Фигаро присвистнул.
- Ого. Не на кровушку, часом, серебрянку ворожили?
- А как же. – Френн удовлетворённо поцокал языком, проведя кончиком ногтя по лезвию. – На неё самую. В сто слоёв кованная, сердечник из гробовых цепей, в десять слоёв ворожённая. И Буку развоплотит, и лешаку не поздоровится, и… Чёрт, да что это там такое?
-Где?
- Вон, вспыхивает.
-Алхимические бомбы. Слышите хлопки?
-Вообще-то, нет.
Они приникли носами к бронированному стеклу полусферической орудийной башенки; Метлби щёлкнул переключателем и по бокам подвижной кабинки включились два мощных фонаря. Но дуговой свет прорезал проклятый туман всего-то сажен на десять, упираясь в клубящуюся молочную пелену.
В башенку, как ни странно, поместились все: Фигаро по общему молчаливому согласию усадили в кресло (в противном случае он занял бы слишком много места и оттоптал всем ноги), а инквизитор с магистром не без удобства втиснулись по бокам, усевшись на широкую защитную планку обитую мягкой кожей. Судя по всему, задачей планки было не допустить выпадения стрелка из кресла, и к ней же крепилась пулемётная рамка, однако сидеть на ней тоже оказалось вполне себе приятно.
- Фигаро, как эта штука вращается?.. Вот эта ручка?
-Нет, вот эти две… Да не суйтесь, вас сейчас оттуда сбросит как сливу с полки! Вот так, пла-а-а-а-авненько…