Следователь, Демон и Колдун: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как бы там ни было, у Вилля чуть дым из ушей не пошёл; неудачливый медвежатник в тот момент всерьёз раздумывал взорвать проклятый завод к чертям, но даже в состоянии аффекта Вилль понимал, что столько взрывчатки ему негде раздобыть просто физически. Однако вскоре перед ним встали задачи уже другого характера: как оказалось, в лучшие времена фабрикант не пожадничал, и установил в заводской конторе телеграфную сигнализацию, которая до сих пор исправно работала и теперь между Виллем и выходом из растреклятого хранилища образовались двое вооружённых жандармов.

У Вилля был при себе револьвер, но, немного подумав, он понял, что стрелять в служителей закона у него нет ни малейшего желания (да и стрелок из него, если честно, был так себе). Поэтому он решил сдаться. Достав из сумки припасённую на случай успешного (либо нет) завершения своего дела бутылку коньяку, он одним махом проглотил её содержимое. Револьвер Вилль предусмотрительно выбросил, сняв решётку отопительной трубы (возьми его жандармы с оружием, вопросов возникло бы сильно больше), после чего принялся орать, что он сдаётся и не вооружён.

Жандармы оказались в странной ситуации: только что ими был задержан бывший сотрудник завода, который в пьяном виде вломился в контору этого же завода, ничего там не украв. Виллю нельзя было приписать даже проникновение со взломом, поскольку ни одна дверь в заводской конторе не была заперта. О да, некоторые двери были опечатаны, но за это Виллю грозил, максимум, штраф. Жандармы почесали затылки и решили для начала доставить механика в участок, дабы он проспался, а сам Вилль смекнул, что завтра он cможет изображать из себя ничего не помнящего похмельного гуляку, который пришёл на бывшее место работы в скорби и невменяемом состоянии. Всё складывалось так, что он вообще может выйти сухим из воды, так что Вилль изо всех сил изображал мертвецки пьяного: он лез к жандармам обниматься, звал бухгалтера Жерара, требуя немедленного расчёта, и плакался о неких пропавших чертежах. Жандармы понимающе кивали, приглашая Вилля проехаться с ними «в приятнейшем экипаже»; служители закона даже не достали наручники, что было, без сомнения, хорошим знаком.

Они уже вышли с территории завода и подходили к фургону жандармерии, когда раздался взрыв. Нависающая над узким переулком стена (заводы Бумса и Бомса стояли впритык друг к другу) с грохотом выплюнула поток кирпичной крошки, а затем на паровой «воронок» жандармов приземлился сейф. Это сработала алхимическая бомба заложенная Виллем; закрыв дверь сейфа он забыл её запереть. Дверь древнего «Фродо» распахнулась, и взрывная волна вышвырнула сейф через стену.

Сработай бомба минутой позже, и Вилль навеки соединился бы с жандармами и «воронком» неразрушимыми узами; возможно, их бы так и похоронили одним куском железа. Ему повезло, но это было везение, про которое говорят «ограбили, так хоть не убили».

Дело механика даже не дошло до суда; доказательств вины Вилля банально не нашлось. Никто не видел, как он закладывал бомбу в сейф, никто не видел Вилля на территории завода, и даже доказать факт взлома старого «Фродо» после взрыва было решительно невозможно. Медвежатнику-неудачнику выписали символический штраф за «нарушение в нетверёзом виде», пару подзатыльников, и отпустили с миром.

И можно было бы считать эту историю для Вилля благополучно закончившейся, если бы не ослиное упрямство последнего. Упрямство же, отчасти, проистекало из злости – механик так и не получил своё жалованье – а, отчасти, из обиды: все в городе прекрасно понимали, кто приземлил сейф на жандармский «воронок», и терпеть хохот за спиной становилось решительно невозможно.

Поэтому Вилль решил ограбить банк.

О нет, он вовсе не собирался устраивать налёт в стиле дешёвых романчиков, что продают на полустанках по серебряку за две книжки в мягкой обложке плюс пирожок с капустой: кривые усы, дымящиеся револьверы и томная романтическая заложница. Виллю, всё же, был близок инженерный подход; механик решил сделать подкоп под банковское хранилище, аккуратно растворить «слёзками алхимика» пол под ним, вынести через дыру деньги, и дёрнуть из города к чертям собачьим.

Как выяснилось, подкоп оказался наиболее простой в исполнении частью плана. В ангарах возле серных карьеров стояли под брезентом десятки сломанных буравов «Малый проходник», а здание банка находилось почти на самом краю города; от карьеров до него было футов четыреста. Менее чем за неделю упёртый механик разобрал три бурава на запчасти и собрал из них один вполне себе работающий. Керосин в подземных хранилищах тоже плескался, пусть и на дне, «Малый проходник» был прекрасно продуманной машиной (его поставляли даже на Дальнюю Хлябь), так что подкоп занял меньше недели. Вилль работал днём, когда уличный шум заглушал и без того негромкий гул бурава; того, что выкопанный тоннель осыплется он также не боялся – «Проходинк» тут же укреплял стены специальными железными кольцами, коих на складе обнаружилось в достатке. Он бы, наверное, мог прокопаться отсюда до самой железнодорожной станции, но пора было приступать ко второму этапу.

Механиком Вилль был хорошим, а вот алхимиком – не очень. Если говорить начистоту, то он был вообще никаким алхимиком, потому что алхимик перед тем, как нанести «слёзки» – крайне едкую сверхтекучую жидкость – на фундамент под банковским хранилищем для начала бы обработал всё вокруг зоны действия вещества особым нейтрализатором. Вилль же просто зарядил флакон со «слёзками» в импровизированную пружинную катапульту, выстрелил веществом в потолок, и принялся ждать, пока оно подействует.

Хранилище провалилось в выкопанный Виллем тоннель примерно через двадцать минут. Горе-механика спасло лишь то, что он не поленился напялить на голову защитную каску: обломок стены врезался ему прямо в лоб. Вилль отключился и пришёл в себя только через час – к тому времени он уже находился под пристальным присмотром жандармов и врача (врач, однако же, скоро отправился по своим делам, как только убедился, что Виллю не угрожает ничего, кроме лёгкого сотрясения мозга).

После того, как жандармы закончили хохотать, Вилля отволокли в участок, где тот, пребывая в полностью убитом расположении духа, написал чистосердечное признание, в деталях описав свою задумку, и попросил представителей закона расстрелять его на заднем дворе. Представители закона, сотрясаясь от смеха и вытирая слёзы, дали Виллю сигарет, кофе, чистую одежду, капли от головы, после чего заперли в камере предварительного заключения – неожиданно чистом помещении с диванчиком, отдельным нужником и книжным шкафчиком, после чего удалились, оставив механика в бездне чернейшей меланхолии.

Морально убитый Вилль был готов к допросам, но допросов никто не проводил. Раз в сутки появлялся хмурый младший жандарм, оставлял на столе еду и воду, после чего уходил, запирая за собой дверь. Никто не интересовался Виллем; никто больше не заходил в камеру. Это было странно, очень странно.

Механик, разумеется, не знал, что как раз в это время жандармы, сбиваясь с ног, искали неведомого убийцу, что появился в Серных горах двумя днями ранее. Он не мог знать о фонарщике Филимоне, чьё разрезанное на куски тело нашли у ратуши, не знал и о событиях, что последовали за этим. Вилль также не мог знать, что Анна Гром, приехавшая на летние каникулы к своим родителям едва не выцарапала начальнику жандармерии, господину Рюму, глаза, в попытке доказать, что в городе орудует Другой.

Лишь на четвёртый день заключения в камеру Вилля вошёл помощник Рюма, молодой Пьер Артисон, снял с механика наручники, и велел следовать за ним. Механик взглянул на окровавленный мундир Артисона, на дикое выражение лица зама главжандарма, и только молча кивнул.

- Появись вы часом позже, Пьер – Вилль одёрнул полы пыльного коричневого пиджака, – меня бы нарезали на антрекоты. Так что я на вас не в обиде. Мне только интересно, чем всё это время занималось ваше начальство. В городе у нас колдунов нет, так почему же вы, господин Рюм, не прислушались к единственной колдунье, имеющей хоть какую-то квалификацию? Маньяк? Потрошащий по десять человек в день и не оставляющий никаких следов? Вы серьёзно?

Жерар Рюм выдвинулся откуда-то из мрака в круг света, что чертила вокруг себя старая керосиновая лампа. На нём был неизменный белый мундир, белые же штаны с лампасами и высокие сапоги, вот только всё это настолько испачкалось в крови и пыли, что теперь Рюм был похож на рябую корову. Остатки волос на висках топорщились, лицо главжандарма осунулось, а трёхдневная щетина пачкала щёки неким подобием серо-чёрной сажи. Даже волевой подбородок Рюма не мог исправить общей картины; жандарм выглядел ужасно.

- Госпожа Гром, – Жерар Рюм, осунувшись, смотрел куда-то в пол, но голос его, как ни странно, был твёрд, – я думаю, что пришло время передать бразды командования вам. Я тут, увы, ничего поделать не могу. Другие не по моей части.

Анна, широко распахнув глаза, уставилась на Рюма, на Жерара Рюма, начальника жандармерии Серных гор, на этого бравого мудака, который с упрямством идиота продолжал ловить несуществующего убийцу-психопата, в то время как Нелинейная Гидра копила силы, насыщаясь «вита» своих жертв. Если бы этот обух в погонах её послушал, удалось спасти бы очень и очень многих. Удалось бы спасти её мать и отца. Возможно, удалось бы спасти вообще всех.

«Но не злишься ли ты на него ещё и потому, что в случившемся есть и часть твоей вины? Ты ведь тоже не была до конца уверена, так ведь? Если бы ты поверила в себя, если бы не оставила в своих доводах места для сомнений, если бы приняла за постулат тот факт, что в Серных горах появилась Нелинейная Гидра, разве не схватила ты бы первым делом родителей в охапку, и не отправила бы отсюда к чёртовой матери? Дала бы извозчику на почтовой станции десять империалов, так он бы в тот же день отвёз Павла и Марию Гром хоть в Столицу, хоть на Луну. А уже потом ты могла бы вернуться сюда с инквизиторами. Но ты дрогнула. Не до конца поверила самой себе, купилась на уверенные речи Рюма, на его рассказы о двух заключённых, что сбежали с Чернополыни, и которых видели недалеко от города. И что теперь?»

- И что теперь? – Анна выплюнула слова как желчь. – Город отрезан от мира искривляющим куполом. Разрушить его можно только изнутри. А для этого нужно быть либо магистром высшей квазиматематики, либо убить Гидру. Всего-то.

- Госпожа Анна, – староста Гремм изо всех сил пытался придать хоть сколь-нибудь презентабельный вид своему замызганному сюртуку (получалось плохо), – давайте сперва проясним ситуацию, в которой мы оказались. Вы сказали, что здесь, в подвале ратуши, мы в безопасности. Здесь есть колодец, а у нас есть немного еды. Значит ли это, что в ближайшей перспективе нам ничего не грозит?

- Нет. – Анна вздохнула. – Простите, староста, но, увы, всё не так просто. Я не знаю, кто строил ратушу, но, судя по всему, это были первые шахтёрские артели... хотя я и не представляю себе, на кой ляд им понадобилась башня с часами.

- Шахтёры построили это здание одним из первых. – Староста снял очки и принялся протирать их носовым платком. – Здесь, насколько мне известно, был первый артельный барак, и тут же сидело их начальство. Ратушу построили потом, намного позже.

- Ясно. – Анна задумчиво кивнула. – Тогда хотя бы понятно, откуда здесь Замок Ангазара. Шахтёры всегда были народом осторожным и предусмотрительным. Под землёй ведь можно всякое откопать. Например, Чёрную Вдовушку в спячке, или Душного Духа. Им нужно было укрытие... Ну да, ну да... Гидра проявилась в полный рост, заклинание сработало. Всё логично.

- Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить подробнее? – Фуллер, который к этому времени уже успел приволочь откуда-то стул со спинкой и удобно развалиться на нём, поднял руку, привлекая к себе внимание. Он выглядел не краше остальных; его дорогой костюм давно превратился в некое подобие половой тряпки, однако управляющий-железнодорожник явно старался не терять оптимизма. – Что вы имеете в виду? Какая ещё защита? Что ещё за Замок?

- Замок Ангазара – весьма мощное заклятье. Относится к Высшим защитным заклинаниям и способно сдерживать Гидру от проникновения сюда безо всяких проблем. Загвоздка, однако, в том, что Замок не действует бесконечно: его нужно либо перезаряжать, либо поддерживать. Поддерживать его может только тот колдун, что его сотворил – вряд ли он сейчас где-то поблизости. Ну а способ перезарядки, – Анна скривилась, – вам не понравится.

- И всё же..?

- Нужна «вита». Жизненная сила человека. Причём пожертвованная полностью и без остатка. Но мы не будем тут никого приносить в жертву, ясно? Тем более что всё равно только я знаю, как и что нужно делать.