— Я так и знал, что твоя любовница будет с подвохом. Что, рафта наелась?
Рафт? Я вспомнила, где об этом читала. В маленькой книжечке с названием «Преступления против метаморфов», где были перечислены основные прегрешения, за которые можно было отправиться в тюрьму. Рафт — это аналог наших наркотиков, его использование строго запрещено, а распространителей подвергают самым строгим наказаниям, вплоть до изгнания из мира метаморфов. Меня что, приняли за наркоманку?
— Кемлар, придержи язык, — произнес Зенон, нахмурившись.
Вот же! Почему я не дождалась, когда мы с Зеноном останемся наедине? Тогда бы все и рассказала: и о своих предчувствиях, и о том, что Кемлар лжет, и обо всем-всем. А сейчас что делать? Я же не только сама себя дурочкой выставила, но еще и Зенона подставила. А вдруг ему и впрямь никого в кабинет нельзя водить?
— Она уже давно рафтом злоупотребляет или такой родилась? — казалось, что скованного льдом Кемлара слова Зенона совсем не зацепили. — Или ты ее так раскладывал на рабочем столе, что мозги напрочь…
Договорить Кемлар не успел — кулак Зенон врезался в него где-то в районе живота, а сам Кемлар рухнул на колени, если бы стражник его не поддержал.
— Еще раз повторюсь. Когда я прошу что-то сделать, то лучше это делать. Если ты не понял Кемлар, то я буду объяснять на твоем языке — языке силы, как я мог убедиться, его ты признаешь больше, чем разговоры и беседы. Кого я привожу в свой кабинет и с какой целью, касается исключительно меня, а никак не тебя, преступника, который сейчас отправиться в казематы. И да, — Зенон повернулся к стражнику. — К его делу не забудьте добавить оскорбление леди. Пусть будет третий уровень.
— Третий уровень?! — Кемлар моментально посерел. — Да ты вместе с ней тут рафт жрешь?!
— И мое оскорбление не забудь прибавить к обвинению, — невозмутимо добавил Зенон, а потом сказал стражнику: — Уводи. Используй камеру, подавляющую магию. И принеси список дежурящих сегодня, я определюсь, кто его будет охранять.
Когда стражник выволок ошарашенного Кемлара, Зенон повернулся ко мне:
— Ну что же, а теперь поговорим.
Глава 11
Зенон прожигал меня таким взглядом, что хотелось сжаться в комочек, забравшись под одеяло с головой, и сказать «Я в домике». Он не был зол, но его подозрительность меня пугала. Я знала, что если у Зенона возникнут мысли, что я тут с недобрыми намерениями, то придется мне куковать за решеткой…
— Я люблю морковь.
Я похлопала глазами, а потом спросила:
— Зачем ты врешь?
Зенон хмыкнул, а потом выдал:
— Обожаю кружевные воротнички.
— Ложь. — Кажется, я начинала понимать, что меня проверяли. Стало как-то легче: уж правду от вранья я отличу. Едва слышно всхлипнув, я плюхнулась обратно в кресло, потому что ноги подкосились.
— Тише, не нервничай так. Налить тебе чая? У меня есть специальный, с успокаивающими травами. — Зенон, так и не услышав мой ответ, отошел к полкам и стал доставать всякие баночки. — О, знаешь, ненавижу слабо прожаренное мясо.
— Правда.
— Раздражают животные. — Зенон сказал это уверенно, но я почувствовала, что он, наоборот, слишком сильно их любит. Передо мной опустилась чашка с успокаивающим чаем. — Вот, выпей. И больше не паникуй так сильно.
Я взяла чашку из рук Зенона:
— Вам нравятся животные. Если назовете, то я даже скажу, какие больше.
— Пожалуй, воздержусь. Ну что же, давай последнее. Ты мне нравишься, потому тебе не следует меня бояться, я не причиню тебе вреда, — сказал Зенон, заставив меня смутиться и замолчать.
Как-то я совсем не была готова к такому повороту. В каком смысле, нравлюсь? Как знакомая, как друг, как человек? Или как девушка? И только потом до меня дошла не только первая часть фразы, а все полностью. Зенон нигде не солгал.
— П-правда, — все же ответила я.
Зенон мне искренне улыбнулся, похлопав по плечу:
— Ну вот и молодец. А сейчас давай немного подробнее поговорим о твоей силе. У тебя очень интересный дар. Ты чувствуешь правду и ложь, да? Это очень полезно.
— Не совсем, — я отвела взгляд, вцепляясь в чашку с чаем как в последнее спасение. — Больше эмоции. Например, когда вы говорили, что вам нравится морковь, то я чувствовала отвращение. А когда ваш друг говорил, то я ощущала насмешку и злорадство…