Псковская земля. Русь или Европа?: читать начало книги онлайн

Довмонт использовал поход с целью личной мести. Он захватил Нальшаны, пленил литовскую княгиню и детей Герденя, кроме этого, взял огромный полон своих бывших соплеменников и вернулся вместе с ними в Псков.

Воспользовавшись отлучкой Довмонта, великий князь Ярослав Ярославич[232], по понятным причинам недовольный избранием литовца (еще бы ему быть довольным – псковичи предпочли ему Довмонта), сделал попытку изгнать того из Пскова, обратившись за помощью в этом деле к Новгороду. Неожиданно Новгород ответил категорическим отказом. Так что Ярослав Ярославич был вынужден распустить специально собранные для этого подвига войска. Новгородцы любили воевать не меньше псковичей, и Довмонт был им люб. Понимая, что тот будет раз за разом ходить на Литву, возвращаясь с богатой добычей, они предпочли договориться с ним о следующем совместном походе, а не избавляться от смелого и решительного князя.

Приведя в Псков первую партию людей, Довмонт после поступал так не однажды, насильно привозя на русскую землю литовцев, собирая их и сплачивая вокруг себя на новом месте, где теперь стоял его дом. И дом этот носил имя Дом Святой Троицы.

Но вернемся к первому походу Довмонта на Литву. Узнав, что его жена и дети пленены, Гердень бросился в погоню и, несомненно, догнал бы тяжелый, малоподвижный обоз, поэтому Довмонт отправил обоз под охраной в двести человек в Псков, а сам, оставив себе всего девяносто воинов, устроил засаду.

Его люди успели отдохнуть и занять удобную позицию на берегу Двины напротив брода. Узнав от разведчиков, что литовское войско уже близко, князь обратился к своим воинам со следующей речью: «Братья мужи-псковичи! Кто стар – тот отец мне, а кто млад – тот брат. Слышал я о мужестве вашем во всех странах… Выступим же за Святую Троицу и во имя Отечества!», после чего они дождались, когда враги вошли в воду, и расстреляли их из луков.

Вот как пишут об этом псковская и новгородская летописи: «Перейдя вброд через Двину, отошел на пять верст и поставил шатры в бору чистом, а на реке Двине оставил двух стражей – Давыда Якуновича, внука Жаврова, с Лувою Литовником. Два же девяносто воинов он отправил с добычей, а с одним девяносто остался, ожидая погони. В то время Гердень и князья его были в отъезде, когда ж приехали они домой, то увидели, что дома их и земля разорены. Ополчились тогда Гердень, и Гойторт, и Люмби, и Югайло, и другие князья, семьсот воинов погналось вслед за Довмонтом, желая схватить его и лютой смерти предать, а мужей-псковичей мечами посечь; и, перейдя вброд реку Двину, встали они на берегу. Стражи, увидев войско великое, прискакали и сообщили Довмонту, что рать литовская перешла Двину ‹…› Выехал князь Довмонт с мужами-псковичами и божиею силою и помощью святого Христова мученика Леонтия с одним девяносто семьсот врагов победил. В этой битве был убит великий Литовский князь Гойторт, и иных князей многих убили, многие литовцы в Двине утонули, а семьдесят из них выбросила река на остров Гоидов, а иные на другие острова были выброшены, некоторые же вниз по Двине поплыли. Из псковичей же тогда был убит один Онтон, Лочков сын, брат Смолигов, а другие остались невредимыми». «И яко увѣдаша плесковици погоню, отослаша полонъ, а сами сташа крѣпко противу им о сию страну Двины. Литва же начаша бродитися на сию страну; тогда плесковици сняшася с ними; и пособи богъ князю Домонту со плесковици, и много множество их побиша, а инѣи в рѣцѣ истопоша, и толко убѣжа единь князь Гердень в малѣ дружинѣ; плесковици же приидоша вси здрави».

В результате войско Герденя было наголову разбито, Гердень сбежал. Из девяноста человек Довмонта погиб один. Чудо!

Сам Гердень будет убит в следующем походе Довмонта: дело должно быть доделано. Что же касается участи его детей в плену, то доподлинно известно, что один из них, получивший в крещении имя Андрей[233], стал епископом города Тверь. Его так и назвали – Андрей Герденев. В XIII веке выше епископа стоял только митрополит. Вот и делайте вывод, как обошелся с пленными детьми своего врага князь Довмонт.

Возвращение князя из его первого похода на стороне Пскова было поистине триумфальным. Теперь стало понятно: не только мудрое вече, но и весь город, как один человек, принял пришлого князя, который стал своим, родным. Мало этого, надолго образ Довмонта стал неотделим от слова «победа».

В следующем, 1268 году князь Довмонт бился при Раковоре, где русская рать в составе дружин великого князя Ярослава Ярославича, Дмитрия Александровича и князя Довмонта одержала победу над датскими рыцарями и Ливонским орденом.

Да, снова Ливонский орден, мало его громил Александр Невский. Впрочем, с памятного 1242 года на Чудском озере прошло 26 лет. Неудивительно, что за это время можно было подсобрать силы. Да и двинуть войска, дабы отстоять свое феодальное государство на захваченных русскими прибалтийских землях. Кроме того, последние лет десять они то и дело осуществляли вылазки, разоряя крестьянские деревни. Но теперь к Ливонскому ордену присоединились еще и датские рыцари, которые овладели Колыванью (ныне Таллин) и Раковором (Раквере).

После этих событий в Новгороде собрался совет князей и было принято решение совместными усилиями выбить рыцарей из Раковора.

Войско собралось огромное – тридцать тысяч, половина из Новгорода, половина из Пскова. Перед выступлением Довмонт положил свой меч перед алтарем в Троицком соборе и обратился к Господу со следующей мольбой: «Господи Боже, призри на кротких и смиренных рабов твоих и смири высокие мысли гордых»[234]. Когда он закончил, игумен Исидор перепоясал Довмонта его мечом и благословил на битву. Войско выступило 23 января 1268 года, но навстречу им летели не закованные в броню рати, а вежливые послы Ливонского ордена, которые заверили русских, что-де Ливонский орден не собирается в этой войне поддерживать датчан. «Прислаша немцы послы свои, с лестью глаголюще: „Нам с вами мир, перемогайтесь с колыванцы и раковорцы, а мы к ним не приставаем, на то крест целуем“». Иными словами, воюйте со своими обидчиками датчанами и знайте: мы им помощи оказывать не собираемся, наше дело сторона.

Это был тактический ход: пусть русские думают, что победа дастся им легко, пусть утратят бдительность, приведут меньше сил.

При этом одиннадцатый магистр Ливонского ордена Отто фон Роденштейн возглавил объединенные войска дерптского епископа, датчан из Везенберга и закованных в броню немецких рыцарей у реки Кеголы, где они собирались дождаться русских.

Так, 18 февраля 1268 года, началась великая битва при Раковоре. Первым делом немцы выстроились в свинью и ударили в центр русского воинства по новгородским полкам, сметая людей, точно это были не тренированные воины, а игральные карты. Новгородцам пришлось особенно тяжело, но тут на помощь пришел Довмонт, ударив со своего фланга.

Четыре часа длилась ожесточенная рубка, после чего русские обратили в бегство своих врагов, уцелевшие рыцари скрылись за стенами Раковора. Преследовать их было непросто, так как приходилось бежать по телам своих же товарищей. В результате немцы и датчане были разбиты, но и русские понесли немалые потери.

По традиции простояв три дня «на костях», Довмонт и Дмитрий отправились в очередной победоносный поход на Ливонию. «Пройдя земли непроходимые, пошел на вируян, и завоевал землю их до моря… И прославилась земля наша во всех странах, и страшились все грозы храбрости великого князя Дмитрия Александровича и зятя его Довмонта, и мужей их – новгородцев и псковичей». Довмонт действительно скоро станет зятем князя Дмитрия, но об этом мы поговорим особо.

Победа была неполной, так как не следовало оставлять без присмотра последних рыцарей за стенами Раковора. Христианское милосердие, конечно, хорошо, но и о практической стороне вопроса не следует забывать. «Из искры возгорится пламя», чего же ждать от затаивших обиду и наверняка поклявшихся отомстить воинов. Через год, весной 1269-го, они действительно нанесли ответный удар, вторгшись в пределы псковской земли, сожгли Изборск и 23 апреля осадили Псков.

Снова поднял Довмонт дружину, они бились десять дней, после чего ливонцы были вынуждены отступить, вынося на руках тяжело раненного магистра Отто фон Роденштейна. Результатом этой победы стал мирный договор, просуществовавший целых тридцать лет.

Проблемы у Пскова с этим мирным договором, конечно же, не исчерпались. Было еще много жестоких битв и славных побед, например, в 1270 году великий князь Ярослав Ярославич самовластно посадил на место Довмонта в Пскове некоего Айгуста, но жители города не стерпели и прогнали ставленника, после чего снова возвели в князья Довмонта. Впрочем, это все мелочи по сравнению с радостью от подписанного мира, все-таки на одного сильного врага меньше, уже благо.

Мирное время

Теперь Довмонт большей частью занимался тем, что укреплял свой любимый город, первым делом возведя каменную оборонительную стену, названную в его честь Довмонтовой. Место же, окруженное стеной, в результате стало называться Довмонтовым городом. Разобравшись с укреплением, князь поставил, в благодарность Господу, именем которого одерживал победы, храмы.

В пору вечевой республики (до 1510 года) Довмонтов город считался центром церковного и административного управления Пскова и Псковской земли. Размер Довмонтова города невелик – около полутора гектаров – в XII–XVI веках, но псковичи возводят здесь из камня более 20 церковных и гражданских построек.

К сожалению, храмы и административные здания Довмонтова города не сохранились до наших дней.

Псков занимал пограничное положение, что, с одной стороны, требовало постоянно оставаться настороже, неприятель близко, с другой – давало возможность хорошо и выгодно торговать.

Заключая прочный торговый договор с тем или иным городом, следовало поставить на его территории лавки или гостиные дворы, к примеру, в Новгороде был такой псковский гостиный двор. Он открылся уже в XIV–XV веках. Это подтверждается Новгородской таможенной грамотой 1571 года: «А псковичи и немцы с своим товаром ставятся на своих дворех» – заметьте, в грамоте псковские купцы как бы приравниваются к немецким.

Псковский купеческий двор в Новгороде отличался завидными размерами, «его длина составляла 30 сажень, он имел 4 горницы, 41 амбар. Кроме амбаров на дворе находились лавки. К Псковскому гостиному двору примыкал Льняной ряд, где велась торговля товаром, привозимым в большом количестве из Псковской земли: льном, пенькой и коноплей. Гостиные дворы находились в заведовании голов, которые смотрели за порядком, начальствовали над дворниками и производили суд между останавливающимися на гостиных дворах как русскими, так и иноземными купцами. Рядом с псковским двором на реке Волхов находилась пристань, где можно было вести торговлю, не разгружая судов.

Наличие Псковского гостиного двора в Новгороде было важной предпосылкой для установления торговых связей Пскова с восточными территориями. Псковские купеческие караваны наверняка достигали городов верхнего Поволжья – Ржева, Твери, Ярославля, но дальше на восток предпочитали не ходить: длительный путь и торговые издержки в виде таможенных пошлин, уплачивавшихся при пересечении административных границ, делали такие экспедиции экономически невыгодными. Таким образом, установление дипломатических и торговых отношений Пскова с городами ганзейского союза было предопределено особенностями его географического положения, государственного строя и становления его суверенитета»[235].

Уже со второй половины XIII века Псков фактически становится независимым от Новгорода. Псковичи успешно торговали с Нарвой, Ригой, Дерптом, Полоцком, позднее – с городами Ганзейского союза[236]. При этом Псков не только интенсивно поставлял свои товары в Западную Европу, но и переправлял заморский импорт в другие русские города и княжества, да и в далекие восточные страны, где был на них спрос. Купцам было выгодно привести товар в Псков, и пусть потом псковичи сами торгуют им где желают: это гораздо удобнее, нежели ехать невесть куда по чужой территории, не зная, где их ждет засада. На Запад из Пскова шли караваны, груженые мехом, медом, воском, кожей, щетиной, салом, льном и многим другим. Запад поставлял золото, серебро, медь, олово, свинец, сукно, полотна, драгоценные камни, вина, пряности, пергамент, соль. В общем, уже во время правления Довмонта Псков мог прокормить и защитить себя сам, без помощи Господина Великого Новгорода. Тем не менее понадобится еще почти сто лет, чтобы Новгород официально оформил право Пскова на собственное самоопределение. Я имею в виду Болотовский договор 1348 года. «…Чтобы новгородские посадники в Пскове не управляли и не судили, чтобы в церковных делах от имени новгородского епископа судил пскович, чтоб никого из Пскова не вывозили в Новгород для службы в войне…»

[232] Ярослав Ярославич (в крещении, скорей всего, Афанасий, 1230–1272) – первый самостоятельный князь тверской (с 1247), великий князь владимирский с 1263 года. В поздней Густинской летописи назван также князем киевским, но обычно это известие признается недостоверным.

[233] Андрей Герденев (ум. 1323) – епископ Киевской митрополии Константинопольского патриархата, епископ Тверской и Кашинский.

[234] Житие Довмонта.

[235] Аракчеев В. А. Псков и Ганза в эпоху средневековья. Псков, 2012.

[236] Ганзейский союз, Ганза (Hansa, буквально «группа», «союз», лат. Hansa Teutonica) – союз, объединивший торговые города в XIV–XVI веках. Он держал в своих руках всю торговлю на Балтийском и Северном морях и располагал монопольными привилегиями в других регионах. Союз возник в результате договора Любека с Гамбургом в 1241 году.