Псковская земля. Русь или Европа?: читать начало книги онлайн

Во время встречи Миндовга и Александра Невского присутствовал и Довмонт. Там он познакомился с сыном князя Александра Дмитрием, с которым очень скоро его пути сойдутся, связанные сначала искренней дружбой, а позже и родством.

Довмонт вырос и возмужал при дворе обожаемого им короля, Миндовг также, казалось, совершенно искренне благоволил к юноше. Когда пришло время женить нальшанского князя, Миндовг, который к тому времени плотно сидел на литовском троне, сосватал за него младшую сестру своей супруги, таким образом породнившись с ним. По другой версии, дошедшей до нас в Хрониках Быховца[225], Довмонт был женат на сестре жены Наримонта[226].

Внешне жизни Довмонта при дворе короля Миндовга можно было только позавидовать: сам красавец – косая сажень в плечах, жена юная и прелестная, родственник короля и его первейший друг. У короля Миндовга дома подрастали двое детей, Рукли и Репек, старший же, Войшелк, уже некоторое время как принял постриг, так что неудивительно, что старый король привязался к Довмонту, воспитывая его и уча, так, словно юноша был его родным сыном и наследником престола.

Разрыв с Миндовгом

В качестве особого отличия Миндовг послал князей Довмонта и Трайнату в земли разбитого ордена в Ливонию. Из похода они вернулись с богатой добычей, но не победили, потому как не умели еще брать крепостей. Немного пограбили окрестности и ушли.

Судьба изменилась в один день. Неизвестно отчего умерла супруга Миндовга Марта, оставив его с маленькими сыновьями, и король решил жениться снова. Обычно у королей огромный выбор невест на любой вкус, но Миндовг приглядел себе сестру жены и, соответственно, законную и любимую супругу Довмонта.

Вот как описывает ситуацию, вспыхнувшую в Литве в 1263 году, Ипатьевская летопись: «в то время умерла княгиня Миндовга и начал он печалиться по ней, а сестра ее была замужем за нальшанским князем Довмонтом. И послал Миндовг к нальшанскому князю за своею свестью (свояченицей), говоря так: „твоя сестра мертва, приезжай оплакивать ее“; она приехала. Миндовг же захотел взять ее за себя и молвил так: сестра твоя, умирая, велела мне взять тебя за себя, так как другая детей не поднимет».

Проще говоря, король прикрыл явное вероломство последней волей усопшей. Довмонту было прислано приглашение приехать вместе с супругой на похороны. Известие о желании Миндовга жениться именно на жене Довмонта застало их врасплох. Впрочем, юная супруга Довмонта также не возражала выйти замуж за старого короля. По тому, как быстро она приняла это предложение, было понятно, что Миндовг давно уже поделился своими планами с изменницей. В общем, они были заодно!

Довмонт хотел зарубить короля на месте, но вокруг Миндовга постоянно находились хорошо обученные воины его личной охраны. Пришлось сделать вид, будто он принял волю его величества как должное, и убраться побитым псом в свои Нальшаны.

«Чести своей никому не отдам!» – придумал Довмонт себе девиз и принялся ждать удобного случая, чтобы сквитаться с венценосным предателем. Любой другой смирился бы со своей судьбой, нашел себе другую жену, та родила бы ему детей. Но Довмонт теперь был способен думать только о своей потере. О супруге, которая, едва поднявшись с его ложа, перешла на ложе Миндовга. Теперь она жила в королевском замке, воспитывала детей Миндовга. Думать об этом было невыносимо, не думать невозможно.

Если бы жена была похищена злодеем, Довмонт мог бы разрабатывать план освобождения любимой, но она была довольна произошедшим. А значит, Довмонту оставалось только мстить.

Меж тем в литовском королевстве назревал заговор против Миндовга, князья Тренята[227] и Товтивила[228] решили свергнуть короля, дабы править самим. Зная о ситуации Довмонта, ему тоже предложили участвовать в заговоре. Но если другие заговорщики планировали узурпировать власть, Довмонт мечтал только наказать предателей.

Осенью 1263 года он находился в походе на Брянское княжество. Поход пришлось прервать, так как приехавший к Довмонту гонец принес письмо, в котором князья-заговорщики сообщали, что время мести пришло, волхование показало, что им сопутствует удача, и выступать следует немедля.

В результате 12 сентября 1263 года Миндовг и два его малолетних сына были убиты. После него правил так и оставшийся язычником Тренята, но через год его убили по приказу сына Миндовга Войшелка, который, узнав о смерти родителя и братьев, был вынужден снять с себя монашеские ризы, покинуть монастырь и отправиться мстить. Сначала ему, правда, пришлось на короткое время поехать в Пинск за войском, с которым он и пошел на Литву, где уничтожил множество своих врагов.

Что же до Войшелка, он дал клятву надеть снова монашеское облачение через три года после того, как отомстит за отца. Расквитавшись с Тренятой, Войшелк отправился в Нальшаны, дабы покончить с Довмонтом и его окружением.

Довмонт был искусным воином, но силы Войшелка превосходили его возможности, так что нашему герою пришлось бежать. С собой Довмонт уводил триста знатных семей, которым бы досталось от захватчиков, решись они остаться в Нальшанах.

Покорив и забрав себе власть в Нальшанах, Войшелк сел на отцовский трон и правил до 1267 года, после чего оставил власть своему другу Шварну[229] и ушел в монастырь на Волыни.

Войшелк был убит в середине апреля того же 1267 года на пиру в гостях у галицко-волынского князя Василька Романовича[230] претендентом на литовский престол Львом Даниловичем. Вряд ли это было настоящее политическое убийство, скорее по пьяному делу.

Но нас интересует прежде всего судьба Довмонта и его связь с Псковом. В это время изгнанник как раз всерьез задумался об этом городе, решительно устремившись туда.

Почему именно Псков? Путь из Нальшан неблизкий, по дороге можно было завернуть и в другие земли, кроме того, Довмонт оставался язычником, а псковичи были уже давно православными христианами.

Дело в том, что за несколько лет до вышеописанных событий в Псков пришло множество нальшанцев, там они благополучно крестились и основали свою общину. «Упомянутые Лектавы, Йетвезы и Налсаны с легкостью крестятся, потому что христианские няньки их выращивают с колыбели. Так что мы сможем в безопасности среди них пребывать», – сказано в «Описании земель». Выражение, конечно, весьма циничное, потому как откуда в Литве и Белоруссии христианские няньки? Из того же полона. Впрочем, кого это когда-либо интересовало?

Что касается Довмонта – он мог найти приют в организованной его бывшими соотечественниками общине.

По другой версии, в Пскове еще помнили его родную тетку, сестру матери, святую благоверную княгиню Евпраксию Псковскую, в миру Евфросинию, дочь полоцкого князя Рогволда Борисовича. Ту самую, которую убил сын ее мужа, князя Ярослава, когда женщина приехала в Ливонию. Если поверить в псковскую тетку, придется поверить и в то, что матерью Довмонта была русская княжна, выданная за литовского князя. Евпраксия основала монастырь, где некоторое время была первой игуменьей, над ее могилой мироточила икона. Тетка погибла двадцать лет назад, но ее все равно почитали, и Довмонт был здесь не чужим.

Можно предположить, что воспитанный русской матерью Довмонт мог знать русскую речь и что-то о православии. Вот почему князя вместе с таким большим числом соплеменников радушно приняли псковичи, которые к тому же слышали о его воинских подвигах. Довмонту было немногим больше шестнадцати лет, он был знатного рода, имел богатый воинский опыт, кроме того, он не представлял в Пскове интересов своего сюзерена, а значит, через него никто бы не попытался влиять на политику независимого по натуре Пскова. Поэтому ничего странного, что очень скоро псковское вече выносит решение поставить литовца своим князем. Ради этого город готов прогнать Святослава, а стало быть, нарваться на неприятности с правящим домом, потомками Александра Невского. Впрочем, самого Александра не стало в один год с Миндовгом.

В результате Довмонт был крещен в Троицком храме с переименованием в Тимофея в честь Тимофея палестинского.

Так что через год после приезда, в 1266 году, жители Пскова избрали Довмонта своим князем.

Экзамен на княжество

Может показаться, что стать русским князем – это такое простое дело, но на самом деле Довмонта ждало самое настоящее испытание. Он должен был отправиться походом во главе псковской дружины, и поход этот был на родную ему Литву – двойное испытание. Перед походом Довмонт творит молитву в храме Святой Троицы.

Можно сказать, что, решившись на подобное, Довмонт облекает себя на незавидную роль предателя – пошел против своих. Но давайте обратимся к истории: 1) в то время еще не существовало такого понятия, как Литва, были отдельные княжества, так или иначе связанные друг с другом. С одними Довмонт дружил, другие считал врагами; 2) Довмонт не собирался воевать со своими бывшими союзниками. У него в родных местах и врагов было достаточно много, так что повел он псковское войско именно на своих бывших врагов. Совместил, так сказать, приятное с полезным.

Из Пскова князь вел за собой всего лишь 290 воинов, тогда как новый нальшанский князь Гердень[231], узнав о походе русских, выставил против него отряд в восемьсот человек. При этом Довмонт вел людей в бой, не прячась ни за чьими спинами, а Гердень предпочитал отсиживаться за крепостными стенами.

[225] «Хроника Быховца» – третий свод белорусско-литовских летописей, созданный в XVI веке (записи обрываются на 1507 году). Полностью самостоятельна последняя часть, от 1453 года, что делает ее ценным источником по истории Великого княжества Литовского.

[226] Наримунт (в крещении Глеб; около 1294 – 2 февраля 1348) – князь полоцкий, позже пинский. Второй сын великого князя Литовского Гедимина.

[227] Тройнат (убит в 1264) – великий князь Литовский (1263–1264), князь жемайтский. Племянник короля Миндовга, занявший после заговора против него великокняжеский стол, но вскоре сам убитый сторонниками Миндовга.

[228] Товтивил (убит в 1264) – литовский князь, племянник Миндовга (вероятно, сын его старшего брата Довспрунка). Князь полоцкий.

[229] Шварн Данилович (в крещении – Иоанн; ок. 1230 – ок. 1269) – князь холмский (1264–1269), соправитель своего старшего брата Льва), четвертый великий князь Литовский (1267/1268–1269). Третий сын Даниила Романовича Галицкого и Анны Мстиславны Смоленской, из волынской ветви Рюриковичей.

[230] Василько Романович (1203–1269) – князь белзский (1207–1211), берестейский (1208–1210, 1219–1228), перемильский (1209–1218), пересопницкий (1225–1229), луцкий (1229–1238), волынский (1231–1269), сын Романа Мстиславича, князя галицко-волынского и великого князя киевского, и его второй жены Анны.

[231] Гердень (ум. в1267) – князь нальшанский. Упоминается как Гердень Нальшанский в качестве родственника и свидетеля Миндовга в грамоте, в которой записан четвертым после самого Миндовга, брата его жены Лонгвина, приближенных бояр и Парбуса. Некоторыми исследователями грамота считается подделкой.