— Не разговаривай с сестрой в таком тоне, — повысил голос Тим Бринн. — Извинись перед ней.
— Извини, Мерри. Извини за то, что у тебя язык как помело.
— Мой брат Купер приезжает домой, — сказала Эден. — Мы уже год не виделись. Я вся в ожидании.
— А где он живет? — поинтересовалась Мэлли.
— В «Бостон-Фландерс».
— А что это?
— Частная средняя школа, — с восхищением в голосе пояснил Тим Бринн. — Но не волнуйтесь, никому из вас это не светит. За год обучения в ней надо платить тридцать тысяч, если не ошибаюсь.
— Исключение составляют индейцы, — сказала Эден. — Считается, что индейцы недостаточно умны, поэтому им легко добиться бесплатного обучения. Там учат иностранным языкам. Шесть недель в году отводится стажировке за границей, например в Японии или Италии.
— Круто! — заметила Мерри.
— В прошлом году брат получил стипендию и поступил в «Бостон-Фландерс», — заявила Эден с гордостью.
— Ему там нравится? — поинтересовался Тим.
— Вначале ему несладко пришлось. У нас большая и дружная семья. Одному ему было грустно.
Эден уселась в грузовичок, сменивший побитый жизнью синий пикап, на котором она прежде ездила. Эден в шутку прозвала его Годзиллой.
— Ладно, я поеду.
Когда машина отъехала, мобильный телефон Тима Бринна заиграл мелодию «Пурпурная дымка». Кэмпбелл хотелось пиццы без сыра, но с двойной порцией лука.
— Фу, гадость! — воскликнула Мерри. — А нам приличную пиццу можно заказать? Что с мамой происходит? У нее что, язва желудка и она на диете?
— Двойная порция лука и язва — вещи малосовместимые, — ответил отец. — Просто у нее иногда возникают странные идеи. Не обращайте внимания. Это скоро пройдет. — В телефон он сказал: — Хорошо, Кэмпбелл! Я потороплюсь. Девочки в машине… Эден Кардинал пригласила Мэллори на пау-вау. Да. Конечно, это семейное мероприятие, Кэмпбелл. Даже я это знаю… — Тим засунул мобильник в карман. — Сколько лет брату Эден? — спросил он.
— Шестнадцать, — с заднего сиденья ответила Мерри.
— Откуда ты знаешь?
— Я послала сообщение Элли. Она помнит его. Учились когда-то в одном классе. Он довольно симпатичный, по крайней мере был симпатичным. Возможно, сейчас он настоящий жиртрест.
— Как ты можешь такое говорить? И зачем трепаться о пау-вау всем своим подругам, Мередит? Это касается только меня и моей подруги!
— И-и-изви-и-и-няюсь, — с напускной искренностью протянула Мередит. — У тебя, кажется, не так уж много друзей, с которыми можно поболтать по телефону.
— Зато все они — настоящие подруги, — огрызнулась Мэллори.
Принцесса
Ночь пау-вау выдалась на удивление теплой.
«Настоящее индейское лето»[8], — думала Мэлли, пока отец вел машину мимо католического храма по покрытой колдобинами дороге к ферме родителей Эден.
Подъехать близко к дому они не смогли, дорога за милю до него была заставлена автомобилями. Тут стояли автофургоны, старые, побитые «бьюики», которые могут позволить себе подростки, но среди прочих автомобилей Тим Бринн заметил новенький «лексус», покататься на котором он бы не отказался.
— Я отсюда пешком дойду, папа, — сказала Мэллори. — Вот дома виднеются. Тут идти не дальше пары кварталов.
— Если луна скроется за тучами, ты тут дальше вытянутой руки ничего не увидишь, — ответил Тим. — Жутковатое место. Мобильник у тебя с собой?
— Папа! — возмутилась Мэллори. — Думаешь, Эден позволит, чтобы со мной что-то плохое приключилось?
[8] Синонимы: «бабье лето», «золотая осень» — теплые сухие дни поздней осени.