Спрашивать у дядьки Симона поостереглась. Тот все приставал с расспросами о «своей даме», и я сочиняла, как только могла. Но пришлось пообещать, что встречу им я еще раз организую.
— Дядька Симон, Вы записочку сможете передать Вашей постоялице? Только сказать нужно, что оставила ее служанка из замка.
— Для тебя, Дария, сделаю все, что попросишь.
И из моих рук в руки дядьки Симона перекочевала маленькая записка:
Завтра. На музыкальном вечере в замке будет много гостей. Все получится.
Записка была хорошо запечатана, и надеюсь, дядька Симон не из особо любопытных, не станет вскрывать. А успокоить, уверить преследователей, что все в порядке, необходимо. А то, мало ли, еще что предпримут.
— Через пару дней увидишь свою зазнобу, я постараюсь, дядька Симон. — Уходя, я еще раз пообещала хозяину постоялого двора и поспешила в замок.
***
В замке шли приготовления к музыкальному вечеру. Наши слуги суетились, выполняя распоряжения маменьки. А та сидела в гостиной, читала сообщения от соседей, привезенные курьерами, и писала ответы.
— Дария, — завидев меня, маменька решила взять меня в оборот, — ты почему прохлаждаешься, почему не готовишься к вечеру?
— Сейчас займусь, маменька.
— Смотри, чтобы выглядела достойно, чтобы мне не пришлось краснеть за тебя перед соседями! И еще. Имей в виду: согласуй со Стеллой ваше выступление. Стелла, конечно же, будет играть на пиано, а ты спой.
— Маменька, не надо, — застонала я. — Пусть Стелла одна выступит.
— Нет. И это не обсуждается! Я должна показать, на что способны обе мои дочери. Не хочу, чтобы потом соседи вздыхали и говорили, что ты… уродилась никакой.
— Маменька, да пусть говорят, что хотят.
Маменька схватилась за сердце.
— Не огорчай меня, дочь. Ты должна выступить, вот и споешь.
И я пошла за утешением к бабуле. Но та (вот что за невезуха?!) стала на сторону маменьки.
— Даша, я тоже хочу, чтобы ты была красавицей на приеме и поразила всех гостей своим пением. И имей в виду: графу я позволила встать, он будет вместе с виконтом среди гостей.
Граф Иларий будет на приеме? Среди этих куриц? Среди этих пираний? Да они же набросятся на него и растерзают!
Я застонала.
— Бабуля, ты же понимаешь, я не могу сравниться со всеми этими… Они же такие все будут… А у меня даже наряда достойного нет. И они умеют себя преподнести. А я рядом с ними…
— Они куклы, Дария. А ты живая, ты огонек. Не смей себя даже равнять с ними. Им до тебя, как до луны! И я хочу, чтобы все, и граф в том числе, увидели, какое ты у меня сокровище!
— Ой, бабуля, ты и скажешь…
— Не только скажу! Я и твоей феей поработаю. Ступай к себе, скоро доставят платье, которое я для тебя заказала. Тебе ж не до него было. А потом и с прической твоей поработаем.
Все. Я пропала! Бабуля решила заняться моей внешностью. Уууу. Может, сбежать? А граф? Нет, графа на растерзание этим … не оставлю! Где наша не пропадала! Будет им всем из меня красавица!
Но вот что мне исполнять?
Весь день, что бы я ни делала, чем бы ни занималась, я раздумывала над этим вопросом. Не было у меня сильного красивого голоса. Да, я пела для себя, и бабуле, конечно, нравилось.
— Милая, — бабушка видела мои метания, — ты просто пой с душой, можешь даже чуть-чуть магии добавить. Но твое пение должно идти от сердца. Вот что важно, чтобы тебя услышали. И не обращай внимания на всех, пой для графа!
— Бабуля… Ты…