- Да.
- Как это "не наше"? - удивился воевода. - Самое что ни на есть наше, богатырское.
Хазарин покачал головой.
- Если оно одно, то да. А если стая...
Он замолчал надолго, потом хмыкнул.
- А представь Илью-Муромца и стаю Соловьев-разбойников... Не бывает же такого?
Избор представил себе тот знаменитый черниговский дуб, со всех сторон обсиженный соловьями-разбойниками, и сделал охранительный знак.
- И хвала Богам, что не бывает.
- То-то и оно. Богатырю полагается с чудищем один на один биться, а они у нас тут целыми выводками бродят.
Он сплюнул.
- Стая. Нужно гнездо искать или тех, кто все это устроил. Папа-мама у них есть? Не сами же выродились? А это волховское дело! Вот волхвы укажут, а мы уж туда и с огнем и мечом и с грязными сапогами.
Избор спорить не стал.
- Погоди. Может быть, в этот раз повезет. И все узнаем.
Они как раз вышли на поляну. Чуть в стороне, прислонившись спиной к березе, сидел князь Брячеслав с двумя старцами-волхвами.
- Ну? - спросил князь, вставая.
- Принимай работу, князь, - отозвался Исин. - Только близко не подходи. Оно еще не окочурилось.
Брячеслав вперёд не полез - издали поглядел на зверя. Знал князь свое место. Это в сече да на пиру он в первых рядах, а волховском деле его место в третьей дюжине. Любопытство, что совсем недавно мелькало на его лице, пропало. Ничего нового он не узрел.
- Как и те, прежние? - спросил он.
- Да, князь. Из одной кладки твари. Сестры да братья. В худшем случае племянники.
Князь обернулся к волхвам, ни слова не сказав, махнул рукой, приглашая поближе, и те, сторожась, двинулись к зверю.
- Точно не сдох? - строго спросил старший.
- Живой, - отозвался Избор с интересом глядя на старца. Сунуть руку в пасть не предложил - постеснялся. -Только что вот бегал, гузкой тряс.
Умные, конечно, старики, но ведь в большом уму, как в большом лесу и заблудиться проще.
Невольно воевода потер спину, то место, которым о землю грянулся.
В этот раз волхвы приготовили что-то новенькое, не как неделю назад. Главный держал в руках что-то сплетенное из веток, и похожее не то на венок, не то на отобранное у ворон недоделанное гнездо. У второго, помоложе, что держался за спиной, руки заняты туеском.
- Да что ему сделается? До заката точно доживет, - подтвердил сотник, не желая оставаться в стороне от княжеской милости.
Зверь доказывая, что жив, вяло махнул лапой. Волхв отскочил, оскалив зубы. Не нравился ему зверь. Отстранившись, старец вытащил из-за пазухи узкогорлую бутыль, выбил пробку и махнул в сторону зверя. Из горлышка плеснуло чем-то вроде густого киселя. Дробясь на крупные капли "кисель" упал на звериную шкуру и зверь словно окаменел. По стариковскому лицу пробежала издевательская ухмылка. Уже не сторожась, волхв положил на грудь зверю свой венок и протянул руку назад. Его товарищ без промедления сунул в подставленную ладонь туесок.
- Чего это они? - шепотом спросил Исин.
Ответа сотник не дождался.
В туеске оказалось что-то сыпучее, вроде мелкого песка или пыли. Первый волхв, не переставая следить за лапами и хвостом, тоненькой струйкой начал рассыпать пыль по зверю. Она коснулась шкуры, но не смешалась с кровью зверя, а просто улеглась сама по себе.