История Рюриковичей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уже в начале XX века возникла гипотеза, основателем которой, вероятно, был известный художник, много занимавшийся русскими древностями, Н.К. Рерих, о том, что имена Синеус и Трувор представляют собой неправильно понятые скандинавские словосочетания. Синеус вроде бы означает «свой род» (сине-хус), а Трувор – «верная дружина» (тру-варинг). Таким образом, Рюрик пришёл на Русь со своим домом и с верной дружиной. Летописец же не понял скандинавские словосочетания и решил, будто это имена братьев Рюрика. Потом он якобы придумал братьям княжения, а чтобы выпутаться из этой ситуации, ещё и одновременную смерть через два года.

«Свой род» и «верная дружина» совершили поистине победное шествие по страницам исторических сочинений. Особенно активно поддержал эту гипотезу академик Б.А. Рыбаков. Благодаря его авторитету данная версия получила всеобщее распространение и до сих пор присутствует в исторических трудах. Более того, если Б.А. Рыбаков считал, что летописец не понял устное шведское предание, то некоторые авторы пошли дальше, предположив, что летописец не понял скандинавский текст, написанный руническим алфавитом. Слабо знакомый со шведским языком летописец не смог разобраться в грамматических хитросплетениях рассказа или в рябящей череде рун надписи.

Конечно, такой взгляд привлекателен, но мало реален. Не говоря уже о том, что руническим письмом никакие легенды не записывались, сама по себе версия о «роде» и «дружине» покоится на слишком шатких основаниях. Такая этимология противоречит нормам древнескандинавского языка – те словосочетания, которые якобы лежат в основе этих имён, в древнескандинавском языке выглядели по-другому. Подобные предположения могли возникнуть в любительской среде, но ныне подобные аналогии вряд ли имеют право на существование.

Кроме того, становится странным контекст, в котором упомянуты Синеус и Трувор. Вспомним сам летописный рассказ: «И избрались трое братьев с роды своими, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске». Получается, что летописец дважды перевёл одно и то же, только один раз верно («с роды своими»), а другой раз неправильно («Синеус»). И ещё. Оказывается, что родичи Рюрика отправились в Белоозеро, а дружина – почему-то в Изборск. А ведь это конкретные указания, а не просто вымышленная информация.

Есть и ещё одно объяснение. Синеус и Трувор – эпитеты Рюрика: «победоносный» и «верный». Но не видим ли мы здесь буквального перевода имён? Ведь всякое имя несёт в себе определённое значение, зачастую и эпитет, и разве допустимо таким образом интерпретировать их? Тогда можно сказать, что подавляющего большинства исторических героев не существовало вовсе, раз их имена – всего лишь эпитеты. Конечно, это парадокс, доведённый до абсурда, но он показывает, к чему на самом деле ведёт подобная логика.

В 864 г., после смерти братьев, Рюрик стал правителем всей северной Руси. Власть его распространилась на значительную территорию. «Повесть временных лет» вплоть до его смерти ничего не сообщает об основателе княжеской династии. Поздние летописи, например Никоновская XVI века, добавляют некоторые детали, но насколько они реальны – сказать трудно, возможно, это и позднейшие домыслы. Так, в Никоновской летописи рассказывается о мятеже в Новгороде против Рюрика, происшедшем в 864 г. Его предводителем был некий Вадим Храбрый. Само имя «Вадим», вероятно, происходит от русского слова «вадить», то есть возмущать, подстрекать. Так могли называть человека, призывавшего людей к бунту. Но историческая реальность в данном случае покрыта мраком тайны.

После смерти Рюрика в 879 г. к власти пришёл другой варяжский князь, по-видимому, родственник Рюрика – Олег.

«Мать городов Русских»

А что же в это время происходило на юге, в Поднепровье? У полян также существовало своё княжество, первым правителем которого считали основателя Киева – Кия. «Повесть временных лет» содержит противоречивые данные о нём. С одной стороны, Кий – князь полян, основатель города, деятельный правитель, ходивший на Византию, с другой – перевозчик на Днепре. Летописец явно склоняется к первой точке зрения: могущественный князь, конечно, предпочтительнее, чем скромный паромщик. Но если взглянуть на легенду о Кие непредвзято, в ней проявится немало интересных и загадочных черт.

Легенда о Кие удивительным образом соотносится с легендой о призвании варяжских князей. И там, и здесь мы видим трёх братьев, только на севере они – пришлые, а на юге – местного происхождения. Соответственно и имена у варяжских – иноземные, а у полянских – свои, «киевские», ведь они объясняют местную топонимику. Город Киев назван в честь старшего брата Кия, горы Щековица и Хоривица по именам двух других братьев – Щека и Хорива. И сестра их Лыбедь оставила свой «след» – так называется киевская речка. Та же троичность основателей-первопредков, только в киевском рассказе присутствует четвёртый персонаж – сестра.

Легенда о Кие выглядит более древней, чем легенда о варягах. Означает ли сказанное, что это – только легенда, или же в ней присутствуют черты реальности?

Долгое время полагали, что летописный рассказ об основании Киева – реален, а о призвании варягов – вымышлен. Историки говорили о времени Кия, о городе Кия, относили его деятельность к VI, а то и к концу V века, когда в Византии правили императоры Анастасий и Юстиниан, при которых византийцы воевали со славянами. Апофеозом явилось празднование 1500-летия Киева в 1982 г. Но если рассмотреть летописные известия повнимательней, то в них обнаруживаются прежде всего мифологические черты.

Например, Кий – перевозчик. Он связывает два берега реки, он перевозит людей через Днепр – важнейшую реку полян (этимология названия «Днепр» восходит к индоевропейскому слову «река»). Не есть ли это воплощение одного из архетипов сознания – связи двух миров, жизни и смерти, подобно образу Харона в древнегреческих мифах. Кий – сакральный первопредок полян, превратившийся в их первого князя, основателя города. А если само имя Кий имеет славянские корни и означает «молот» – то не имеется ли здесь в виду герой-кузнец, создатель, строитель, демиург?

Кий, Щек, Хорив и сестра Лыбедь основывают Киев. Миниатюра Радзивилловской летописи. XV в.

Видные учёные Вяч. Вс. Иванов и В.Н. Топоров исследовали легенду о Кие и его братьях, сопоставив её с другими легендами и мотивами. Они пришли к выводу, что в ней отразился широко распространённый миф о герое-кузнеце, даже братьях-кузнецах, победивших змея. Кузнец воплощал доброе, созидательное начало, в то время как змей – злое, отрицательное. Даже топография Киева оказалась связанной с мифом: киевские горы и Подол. Кузнец одолел змея и использовал его силу на благое дело – так появились под городом Змиевы валы.

Итак, легенда о Кие несёт в себе черты мифа, отголоски древнего народного предания. Первоначально Кий – герой, прародитель, который лишь потом в сознании людей превратился в первого князя, реального правителя. Но когда же сформировалась эта легенда?

У летописного рассказа обнаружилась интересная параллель. В «Истории Тарона» армянского автора Зеноба Глака, написанной примерно в VIII–X веках, содержится похожая легенда. Там также присутствуют три брата – Куар, Мелтей и Хореан, которые основывают в стране полуни (полян?) три соимённых им города. Эта армянская легенда настолько схожа с древнерусской, что возникло предположение о её заимствовании из Руси. Получается, что уже в VII–VIII веках, может быть, через посредство Византии, славянская легенда об основателях Киева проникла в Армению, где, возможно, какое-то время бытовала в устной форме, а затем была записана. Это показывает, насколько древние пласты сохранились в составе «Повести временных лет» и насколько глубоки корни славянских исторических преданий. Археологически в Киеве выявлены находки VIII–IX веков, что позволяет считать реальным существование там поселения в это время.

Итак, к середине IX века на юге Руси, в Поднепровье, сложилось княжество полян с центром в Киеве. И вот, по летописному рассказу, к городу подошли ладьи с дружинами Аскольда и Дира. Аскольд и Дир укрепились в Киеве и стали там княжить. Летописи практически ничего не сообщают об их происхождении. «Повесть временных лет» отмечает, что оба князя не были родственниками Рюрика, а являлись его «боярами», то есть знатными приближёнными. Вероятно, Аскольд и Дир возглавляли отдельные отряды варягов, которые двигались по русским рекам, по пути «из варяг в греки». Известны и другие, подобные им, варяжские правители древнерусских городов – Рогволод (Рёгнвальд) в Полоцке, Туры (Торир?) – в Турове.

Существует надёжная скандинавская этимологий имён князей: Höskuldr, Dýri. Но были ли Аскольд и Дир современниками? Это тоже ставится под сомнение. «Двоичность», так же как и «троичность», князей вызывает подозрения у иccледователей. Д.С. Лихачёв полагал, что соправительство «необычно для Руси». Но всё-таки оно существовало, хотя и в более поздний период. А в Древней Скандинавии, например, соправительство также известно.

В то же время некоторые свидетельства как бы разделяют Аскольда и Дира. Когда князья погибли от руки Олега, их похоронили не вместе, а порознь. Аскольд был похоронен на месте, где потом некий Олма построил церковь Святого Николая. А Дира погребли на месте, недалеко от которого впоследствии соорудили церковь Святой Ирины (вблизи Софийского собора). Византийская «Хронография» Продолжателя Феофана сообщает о крещении русов в период правления императора Василия Македонянина (царствовал в 867–886 гг.) и упоминает у них только одного князя (не называя имени). О «князе русском» Аскольде говорится и в Никоновской летописи XVI века. Но самым известным, конечно, стало сообщение арабского писателя и путешественника ал-Масуди. Учёный-энциклопедист, работавший в первой половине X века (ум. в 956 г.), он написал книгу «Золотые копи и россыпи самоцветов» (или «Промывальни золота и рудники драгоценностей»). В этом произведении приводится рассказ о трёх правителях сакалиба (под сакалиба арабские авторы обычно подразумевали славян). Первый из правителей называется ад-Дир (’л. дир). «У него обширные города и многочисленные земли. Купцы-мусульмане направляются в его столицу с товарами». Второй правитель называется «малик ал-ф.р.н. дж», а третий – «малик ат-турк». В первом из правителей как раз и видели князя Дира. Но эта интерпретация не может считаться бесспорной. Анализировать весь фрагмент нужно в целом, поскольку ал-Масуди говорит не об одном правителе, а о трёх. Согласно одной из версий, первый правитель, называемый арабским учёным, это «царь» волжских булгар Алмуш, второй – или киевский князь, или царь дунайской Болгарии, а третий – правитель венгров (причём идентификация третьего правителя вызывает меньше всего вопросов). Таким образом, сведения ал-Масуди вряд ли можно привлекать для уточнения каких-либо данных об Аскольде и Дире.

Нужно сказать и ещё об одной гипотезе. Польский хронист Ян Длугош в XV веке написал свою «Историю», в которой уделил внимание и киевским князьям: «После смерти Кия, Щека и Хорива, наследуя по прямой линии, их сыновья и племянники много лет господствовали у русских, пока наследование не перешло к двум родным братьям Оскалду, очевидно, и Диру…»В своё время А.Л. Шлёцер назвал этот пассаж «недоразумением». Однако академик А.А. Шахматов, опираясь на Длугоша, возвёл род Аскольда и Дира к Кию, сочтя это известие более древним, чем сведения «Повести временных лет». С тех пор в советской науке версия о происхождении Аскольда и Дира (или одного Аскольда) от Кия стала распространённой, особенно благодаря поддержке Б.А. Рыбакова.

Аскольд и Дир просят у Рюрика в Новгороде разрешение на поход в Царьград и их прибытие к Киеву. Миниатюра Радзивилловской летописи. XV в.

Но всё-таки фраза Длугоша не даёт оснований для далеко идущих выводов. Во-первых, она носит неопределённый характер: «наследование перешло» – каким образом это произошло, Длугош не уточняет. Из отрывка лишь следует, что на земле, где когда-то правили Кий с братьями, потом княжили Аскольд и Дир. Во-вторых, непонятно, почему польскому хронисту XV века дóлжно доверять больше, чем русским летописям значительно более раннего времени. Тем более что известия Длугоша о древнерусских событиях (например, в описании усобицы сыновей святого Владимира 1015–1019 гг.) зачастую не точны. Но самое главное, известия Длугоша непосредственно связаны с его концепцией происхождения русского народа от поляков. Длугош обосновывал претензии Польши на древнерусские, в том числе и киевские, земли. Сопоставив этнонимы «поляки» и «поляне» (которые в действительности имеют похожую этимологию, но не связаны между собой), хронист пришёл к заключению, что поляки были этнической основой русских, а сам Кий – поляком (вспомним мнение автора «Повести временных лет» о том, что радимичи и вятичи – «от рода ляхов»). Поскольку Аскольд и Дир были его потомками, то Киевом управляла изначально польская династия, считает Длугош. А это значит, что Рюриковичи узурпировали власть над Киевом, и только польская династия в этой земле может быть законной.

«Повесть временных лет» описывает поход руси на Константинополь: «Пошли Аскольд и Дир войной на греков и пришли к ним… Царь же был в это время в походе на агарян дошёл уже до Чёрной реки, когда епарх прислал ему весть, что русь идёт походом на Царьград, и возвратился царь. Эти же вошли внутрь Суда множество христиан убили и осадили Царьград двумястами кораблей. Царь же с трудом вошёл в город и всю ночь молился с патриархом Фотием в церкви святой Богородицы во Влахерне, и вынесли они с песнями божественную ризу святой Богородицы, и омочили в море её полу. Была в это время тишина, и море было спокойно, но тут внезапно поднялась буря с ветром, и снова встали огромные волны, разметало корабли безбожных русов, и прибило их к берегу, и переломало, так что немногим из них удалось избегнуть этой беды и вернуться домой».

Это событие приурочено в летописи к 866 г. Однако в иностранных источниках оно датировано 860 г. Известна даже точная дата появления русских кораблей у стен столицы Византии – 18 июня. Странно после этого выглядит празднование в 1996 г. 300-летия русского флота. В этом году следовало праздновать, по крайней мере, его 1136-летие. Вот как о походе русов говорится в «Хронографии» Продолжателя Феофана: «Потом набег росов , которые опустошили ромейские земли, сам Понт Евксинский предали огню и оцепили город Михаил в то время воевал с исамилитами Впрочем, насытившись гневом Божиим, они вернулись домой – правивший тогда церковью Фотий молил Бога об этом, – а вскоре прибыло от них посольство в царственный город, прося приобщить их к Божьему крещению. Что и произошло».

О крещении русов упоминает и сам константинопольский патриарх Фотий. Эти сообщения позволили некоторым историкам считать, что киевский князь Аскольд был крещён, причём в качестве его возможного христианского имени называют имя Николай (на месте могилы Аскольда, как мы помним, была впоследствии построена церковь Святого Николая). Крещением князя объясняется и лёгкий захват Олегом Киева. Большинству горожан-язычников князь-христианин оставался чуждым, поэтому они и не поддержали его. Но всё это только лишь предположения, несомненно одно: уже во второй половине IX века на Русь проникла христианская вера.

Появление русов у стен Константинополя в 860 г. не было первым выходом Руси на международную арену. 18 мая 839 г. ко двору франкского императора Людовика Благочестивого (сына Карла Великого) в город Ингельгейм на Рейне прибыло посольство от византийского императора Феофила. Вместе с послами находились и послы хакана русов. Вот как об этом сообщается в латиноязычных Бертинских анналах, написанных придворным капелланом императора Пруденцием: «Он также послал с ними неких людей, которые утверждали, что они, то есть народ их, именуется Рос; чей король, называемый хаканус, направил их к нему, как они уверяли, ради дружбы. И он просил в упомянутом письме, чтобы, если возможно, по милости императора и с его помощью они получили возможность через его империю безопасно вернуться , потому что путь, по которому они прибыли в Константинополь, пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепых народов, и он не хотел бы, чтобы они возвращались этим путём, дабы не подверглись при случае какой-либо опасности. Тщательно расследовав их прибытия, император выяснил, что они из народа свеонов и, сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями или нет. Об этом он не замедлил (…) сообщить Феофилу, а также о том, что из любви к нему принял их ласково и что, если они окажутся достойными доверия, он отпустит их, предоставив возможность безопасного возвращения на родину и помощь; если же нет, то с нашими послами отправит их пред его очи, дабы тот сам решил, как с ними следует поступить».

Значит, правитель Руси уже тогда носил титул «хакан», так же как и правитель соседнего могущественного Хазарского каганата. Возможно, что уже в середине IX века Древнерусское государство представляло собой реальную силу, в том числе и в международных делах. «Русами» назвали напавших в октябре 844 г. на Севилью язычников-норманнов («маджус» – «огнепоклонников») арабские авторы. А по известию того же ал-Масуди Чёрное море называли «русским» (о том же говорится и в «Повести временных лет»).