История Рюриковичей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вступление

В 2012 г. исполняется 1150 лет Русскому государству. Многим это утверждение покажется странным. Разве датой начала истории страны может считаться какой-нибудь один год? И разве возникновение государства – не сложный и долгий процесс, результат экономического и политического развития? Всё это, конечно, так. Государства не создаются в мгновение ока, по мановению волшебной палочки. Да и определить, когда государства всё еще нет, а когда оно уже есть, – для историка не так-то легко. Но речь идёт не об этом. Просто в русской истории, как и в любой другой, существует дата, начиная с которой и идёт отсчёт жизни нашей страны. И пусть она условна или даже «легендарна», она существует, не нами придуманная и не нами введенная, – и уже поэтому её нужно уважать.

В прежние времена эту дату стремились вычеркнуть из истории – слишком очевидна была её «монархическая» и, как кому-то казалась, не слишком патриотическая окраска. Поэтому её не найти в школьных учебниках советской поры. Она исчезла, как исчезли и имена тех первых князей, с которых и начала история России «движение своё». Вместо четкого и ясного начала появилось нечто аморфное и расплывчатое: «IX век – образование государства у восточных славян». Во-первых, тем самым лишний раз подчёркивалось, что славяне сами создали свою государственность, а во-вторых, постулировалось, что произошло это благодаря «производительным силам» и «производственным отношениям».

Вовсе не хочется умалить значение «производительных сил», равно как и подвергнуть сомнению самостоятельность восточнославянских племён. Но в истории любой страны есть какая-то начальная точка, какой-то пункт отсчёта, который становится основанием всей последующей хронологии. Да, это традиция отчасти мифологического сознания. Да, это некая архаика представлений, но в этом и состоит великий смысл таких дат. Римляне верили, что их Великий город основан 21 апреля 753 г. до Рождества Христова, как это определил историк Варрон. И греки вели счёт лет от первой, мифической, Олимпиады. А вся христианская цивилизация зиждется на летосчислении от Рождества Христова, хотя мы знаем теперь, что Иисус появился на свет на несколько лет ранее. Но это – начало начал, те необходимые, важнейшие вехи, благодаря которым и формируется представление человека об истории. Сознание ищет начало и находит его. И пусть это – до некоторой степени легенды и мифы, но они были необходимы людям и в их истинность верили.

Сейчас, разумеется, историческая наука достигла колоссальных высот. И после периода отрицаний начинается более внимательный и более взвешенный подход к легендарным первоосновам. Оказывается, не всё и не во всех легендах – выдумка, а есть и некое рациональное зерно. Так и с датой «начала русской истории». Она снова входит в общественный обиход и даже приобретает официальный государственный оттенок. Попытки ниспровергателей «выбить» почву из-под русской истории ушли в прошлое. Легендарные образы предков возвращаются к нам.

К слову сказать, в дореволюционный период отношение к историческим преданиям «изначальной Руси» было иным. Летописные повествования и хронология оставались необходимым фундаментом, той исторической канвой, по которой изучали российскую историю русские люди. И недаром в сентябре 1862 г. в Великом Новгороде произошло торжественное и знаменательное событие: в присутствии императорской семьи состоялось открытие уникального памятника – «Тысячелетию Государства Российского» (именно таково его официальное название). Его создали два замечательных скульптора – Михаил Осипович Микешин и Иван Михайлович Шрёдер. Тогда ещё совсем молодые, начинающие мастера, они осуществили этот грандиозный замысел с удивительным вдохновением. Авторы словно погрузились в мир русской истории, смогли «пропустить» её через себя, представив в бронзе длинную вереницу подвижников, героев и творцов – более ста персонажей украшают беспримерный в мировой истории монумент, и каждому дана верная и пронзительная характеристика.

Памятник «Тысячелетие России» в Великом Новгороде. Гравюра 1870-х гг.

Памятник «Тысячелетие России» стал подлинным шедевром русского искусства, одним из величайших его свершений. К сожалению, это было понято далеко не всеми. И в середине XIX века, и много позже находились люди, поносившие творение Микешина и Шрёдера последними словами, навешивавшие ему ярлыки «безвкусицы» и «эклектики». Одним из первых хулителей был критик В.В. Стасов, который откровенно признавался, что поскольку сам ничего создать не может, то свою задачу видит в том, чтобы «помогать другим». «Помощь» эта была весьма своеобразной. С высоты своего всезнайства он судил всех и рассуждал обо всём. Сколько желчи обрушивал он на замечательных мастеров русского искусства, «посмевших» отклониться от основной «разночинно-либеральной» линии, предполагавшей правдивое изображение всех «мерзостей жизни». И уж, конечно, ножом по сердцу было ему сооружение небольшого, но величественного монумента, прославлявшего родную историю и её великих героев. Не унимались ниспровергатели и потом. Памятник чудом уцелел в первые годы советской власти. Затем во время Великой Отечественной войны его разрушили фашисты (существовал план его перевоза в Германию). Удивительно, но монумент восстановили, и так он и сохранялся долгие годы в полузабвении, а сейчас наконец вновь занял достойное место среди других великих памятников Российской земли.

Микешин и Шрёдер создали немало и других шедевров. Микешину, в частности, принадлежат киевский Богдан Хмельницкий и питерская Екатерина Великая. А Шрёдер является автором превосходного памятника великому И.Ф. Крузенштерну в Петербурге. Но «Тысячелетие России» так и осталось их самым известным произведением.

Через 100 лет русская эмиграция вновь вспомнила о знаменательной дате и отмечала уже 1100 лет Российского государства. На Родине же об этой дате предпочитали не упоминать. А между тем на пьедестале микешинского памятника высилась фигура грозного воина, держащего щит, на котором помещены древнерусские буквы – STO. По принятой в средневековой Руси системе «буквенной цифири», в которой цифры обозначались буквами кириллического алфавита, это соответствовало числу 6370. А если учесть, что на Руси использовалась не эра от Рождества Христова, а византийская эра от Сотворения Мира (начало – 5508 г. до Рождества Христова), то по современной эре это был 862 год. Именно в этом году, по указаниям русских летописей, на Руси и появился варяг Рюрик, который основал великую династию русских правителей.

Памятник Екатерине II в Санкт-Петербурге

Потомки Рюрика властвовали над русскими землями 740 лет. Они правили непрерывно с 862 по 1598 г. и в 1606–1610 гг. Почти семь с половиной веков династия Рюриковичей создавала, берегла и укрепляла Русь. Но она не исчезла. Во многих своих ветвях Рюриковичи продолжаются и до сих пор. Этот великий род сыграл колоссальную роль в историческом процессе и дал России множество замечательных людей в самых разных областях. Его тысячелетней истории и посвящена эта книга.

В основе изложения материала – генеалогический принцип, т. е. вся династия Рюриковичей рассматривается в соответствии с родовым старшинством её ветвей. Вот почему потомки черниговских князей следуют прежде смоленских, а те, в свою очередь, – прежде ростовских или стародубских. Но единственный раз принцип генеалогического старшинства нарушен. Это касается рода московских Рюриковичей. Представлялось целесообразным завершить повествование именно рассказом о них, дабы тем самым очертить хронологические рамки правящей династии. Однако нужно сразу оговориться: автор не ставил перед собой задачи создать энциклопедию, и любопытный читатель не найдёт здесь сведений о всех потомках варяжского князя. Да это и было бы просто невозможно в рамках одного тома – пришлось бы писать десятки томов огромным авторским коллективом. Я выбирал лишь тех лиц, которые мне казались чем-то интересными, и в любом случае этот выбор – субъективен, а перед читателем предстаёт «собранье пёстрых глав, полусмешных, полупечальных…»

Рассвет на Балтике

В русских землях династия Рюриковичей началась на севере, где в районе Балтийского моря возник один из очагов древнерусской государственности. Издавна жили здесь финно-угорские племена. Их названия донесли до нас исторические памятники – чудь, меря, весь. Но постепенно Восточно-Европейская равнина заселялась славянами, шедшими с запада. На север Руси двинулись славяне с Балтики. Так образовался интернациональный регион, в котором славяне соседствовали с финно-уграми и балтами. На территории всей будущей Руси славянские племена составляли восточную ветвь славянства. В VII–IX веках ее представляло полтора десятка племён.

Центральным из них было племя полян (от слова «поле»). Они жили в среднем Поднепровье, и их центром был город Киев, возникший к IX веку. К северу от полян, по рекам Десне и Сейму, обитало племя северян, центром которых был Чернигов. К западу от полян, на правом берегу Днепра, жили древляне (от слова «дерево»), по словам летописца, «сидевшие в лесах». К северу от древлян, между реками Припятью и Западной Двиной, находились дреговичи (от слова «дрягва» – болото). Их соседями были полочане (названы по реке Полоте), населявшие земли по Западной Двине, а еще дальше на север – кривичи. По рекам Оке и Москве располагались вятичи. Южнее них, по реке Сож, – радимичи. На юго-западе было ещё четыре племени: между Днепром и Южным Бугом – тиверцы, на самом Буге – бужане и волыняне, между Днепром и Прутом – уличи. Наконец, самым северным племенем были ильменские словене (в летописях просто словене), населявшие земли в районе озера Ильмень и рек Волхов и Мста. В их земле потом возник город Новгород. Нетрудно заметить, что большинство названий племен произошло от мест их обитания или географических объектов.

Обо всём этом нам рассказывает самая знаменитая из русских летописей – «Повесть временных (вероятно, минувших. – ) лет». Считается, что её составил в начале XII века монах Киево-Печерского монастыря Нестор. Но он, конечно, пользовался более ранними, не дошедшими до нас записями, устными рассказами и сочинениями иноземных, византийских авторов. Нестор красочно живописует свободную и близкую к природе жизнь славянских людей: «Все эти племена имели свои обычаи, и законы своих отцов, и предания, и каждые – свой нрав. Поляне имеют обычай отцов своих кроткий и тихий, стыдливы перед снохами своими и сёстрами, матерями и родителями; перед свекровями и деверями великую стыдливость имеют; имеют и брачный обычай: не идёт зять за невестой, но приводит её накануне, а на следующий день приносят за неё – что дают. А древляне жили звериным обычаем, жили по-скотски: убивали друг друга, ели всё нечистое, и браков у них не бывало, но умыкали девиц у воды. А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай: жили в лесу, как и все звери, ели всё нечистое и срамословили при отцах и при снохах, и браков у них не бывало, но устраивались игрища между селами, и сходились на эти игрища, на пляски и на всякие бесовские песни, и здесь умыкали себе жен по сговору с ними; имели же по две и по три жены. И если кто умирал, то устраивали по нём тризну, а затем делали большую колоду, и возлагали на эту колоду мертвеца, и сжигали, а после, собрав кости, вкладывали их в небольшой сосуд и ставили на столбах по дорогам, как делают и теперь еще вятичи. Этого же обычая держались и кривичи, и прочие язычники, не знающие закона Божьего, но сами себе устанавливающие закон».

Восточная Европа в VII–IX вв.

Как это похоже на описания славян византийцами и арабами. Вот, например, что говорит о славянах византиец Прокопий Кесарийский, советник полководца Велисария, писавший свою «Историю войн» в середине VI века: «Ведь племена эти, склавины и анты (так именовали тогда славян. – ), не управляются одним человеком, но издревле живут в народовластии, и оттого у них выгодные и невыгодные дела всегда ведутся сообща. (…) Они считают, что один из богов – создатель молнии – именно он есть единый владыка всего, и ему приносят в жертву быков и всяких жертвенных животных. Предопределения же они не знают и вообще не признают, что оно имеет какое-то значение, по крайней мере в отношении людей, но когда смерть уже у них в ногах, охвачены ли они болезнью или выступают на войну, они дают обет, если избегнут её, сейчас же совершить богу жертву за свою жизнь; а избежав смерти, жертвуют, что пообещали, и думают, что этой-то жертвой купили себе спасение. Однако почитают они и реки, и нимф, и некоторые иные божества и приносят жертвы также и им всем, и при этих-то жертвах совершают гадания. А живут они в жалких хижинах, располагаясь далеко друг от друга и каждый меняя насколько можно часто место поселения. Вступая же в битву, большинство идёт на врагов пешими, имея небольшие щиты и копья в руках, панциря же никогда на себя не надевают; некоторые же не имеют на себе ни хитона, ни грубого плаща, но, приспособив только штаны, прикрывающие срамные части, так и вступают в схватку с врагами. Есть у тех и других и единый язык, совершенно варварский. Да и внешностью они друг от друга ничем не отличаются, ибо все они и высоки, и очень сильны, телом же и волосами не слишком светлые и не рыжие, отнюдь не склоняются и к черноте, но все они чуть красноватые. Образ жизни их грубый и неприхотливый».

Весна священная. Художник Н.К. Рерих

А вот наблюдения арабского автора Ибн Русте из его труда «Дорогие ценности», написанного на рубеже IX и X веков: «Путь в эту сторону идет по степям и бездорожьим землям через ручьи и дремучие леса. Страна славян – ровная и лесистая, и они в ней живут. И нет у них виноградников и пахотных полей. И есть у них нечто вроде бочонков, сделанных из дерева, в которых находится мёд. Называется это у них улишдж и из одного бочонка добывается до 10 кувшинов мёду. И они народ, пасущий свиней, как мы овец. Когда умирает у них кто-либо, труп его сжигают. Женщины же, когда случится у них покойник, царапают себе ножом руки и лица. На другой день после сожжения покойника они идут на место, где это происходило, собирают пепел с того места и кладут его на холм. И по прошествии года после смерти покойника берут они бочонков двадцать или больше мёда, отправляются на тот холм, где собирается семья покойного, едят там и пьют, а затем расходятся. И если у покойника было три жены и одна из них утверждает, что она особенно любила его, то она приносит к его трупу два столба, их вбивают стоймя в землю, потом кладут третий столб поперек, привязывают посреди этой перекладины верёвку, она становится на скамейку и конец верёвки завязывает вокруг своей шеи. После того как она так сделает, скамью убирают из-под неё, и она остается повисшей, пока не задохнётся и не умрёт, после чего её бросают в огонь, где она и сгорает. И все они поклоняются огню. Большая часть их посевов из проса. Во время жатвы они берут ковш с просяными зернами, поднимают к небу и говорят: «Господи, ты, который до сих пор снабжал нас пищей. Снабди и теперь нас ею в изобилии». Есть у них разного рода лютни, гусли и свирели. Их свирели длиной в два локтя, лютня же восьмиструнная. Их хмельной напиток из мёда. При сожжении покойника они предаются шумному веселью, выражая радость по поводу милости, оказанной ему богом. Рабочего скота у них немного. Оружие их состоит из дротиков, щитов и копий, другого оружия они не имеют».

Впрочем, о военном деле и воинской доблести славян лучше всего сказал византийский император Маврикий в своем трактате «Стратегикон» (конец VI века): «Племена склавов и антов одинаковы и по образу жизни, и по нравам; свободные, они никоим образом не склонны ни стать рабами, ни повиноваться, особенно в собственной земле. Они многочисленны и выносливы, легко переносят и зной, и стужу, и дождь, и наготу тела, и нехватку пищи. К прибывающим к ним иноземцам добры и дружелюбны, препровождают их поочерёдно с места на место, куда бы тем ни было нужно; так что если гостю по беспечности принявшего причинён вред, против него начинает вражду тот, кто привёл гостя, почитая отмщение за него священным долгом. Пребывающих у них в плену они не держат в рабстве неопределённое время, как остальные племена, но, определив для них точный срок, предоставляют на их усмотрение: либо они пожелают вернуться домой за некий выкуп, либо останутся там как свободные люди и друзья. У них множество разнообразного скота и злаков, сложенных в скирды, в особенности проса и полбы. Жены же их целомудренны сверх всякой человеческой природы, так что многие из них кончину своих мужей почитают собственной смертью и добровольно удушают себя, не считая жизнью существование во вдовстве. Живут они среди лесов, рек, болот и труднопреодолимых озер, устраивая много, с разных сторон, выходов из своих жилищ из-за обычно настигающих их опасностей; все ценное из своих вещей они зарывают в тайнике, не держа открыто ничего лишнего. Ведя разбойную жизнь, они любят совершать нападения на своих врагов в местах лесистых, узких и обрывистых. С выгодой для себя пользуются засадами, внезапными нападениями и хитростями, ночью и днем, выдумывая многочисленные уловки. Они опытнее всех других людей и в переправе через реки и мужественно выдерживают пребывание в воде, так что часто некоторые из них, оставшиеся дома и внезапно застигнутые опасностью, погружаются глубоко в воду, держа во рту изготовленные для этого длинные тростинки; лежа навзничь на глубине, они дышат через них и выдерживают много часов, так что не возникает на их счёт никакого подозрения. Но даже если тростинки окажутся заметными снаружи, неопытные посчитают их растущими из-под воды. Поэтому опытные в этом деле, распознав тростинку по срезу и положению, либо пронзают им рты, либо, выдернув тростинки, поднимают их из воды, поскольку они оказываются не в состоянии оставаться дольше в воде.

Каждый мужчина вооружён двумя небольшими копьями, а некоторые из них и щитами, крепкими, но труднопереносимыми. Пользуются они также деревянными луками и небольшими стрелами, намазанными отравляющим веществом, которое оказывает действие, если поражённый им заранее не намазался соком тириака (высокогорное растение. – ) или другими средствами, известными врачебным наукам, либо если тотчас же не вырезал рану, чтобы отрава не распространилась на все тело. Пребывая в состоянии анархии и взаимной вражды, они ни боевого порядка не знают, ни сражаться в правильном бою не стремятся, ни показываться в местах открытых и ровных не желают. Если же и придётся им отважиться на сражение, они с криком все вместе понемногу продвигаются вперед. И если неприятели поддаются их крику, стремительно нападают; если же нет, прекращают крик и, не стремясь испытать в рукопашной силу своих врагов, убегают в леса, имея там большое преимущество, поскольку умеют сражаться подобающим образом в теснинах. Ведь нередко, неся добычу, они, при малейшей тревоге, пренебрегая ею, убегают в леса, а когда нападающие сгрудятся вокруг добычи, они, набрасываясь, без труда наносят им вред. Они стремятся различными способами и преднамеренно проделывать это, с целью заманивая своих врагов».

Впрочем, цитировать разных авторов можно очень долго. Ясно одно, славяне мало чем отличались от других племен, живших еще родовым строем. Но постепенно у восточных славян возникали первые очаги государственности, в племенах появлялись вожди. «Повесть временных лет» называет несколько таких имён. Это – первопредки славянских племён, их основатели и герои. У полян таким легендарным князем был Кий. Вместе с двумя братьями Щеком и Хоривом и сестрой Лыбедью (эти имена могли быть искусственно созданы народным сознанием из местных топонимов) он основал город Киев, будущую столицу Древней Руси. Однако, к какому времени относится его деятельность, неизвестно. Но сейчас нас интересует не юг, а север. Вернёмся на Балтику и посмотрим, что же происходило там.