33 визы. Путешествия в разные страны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На страницы приключенческих романов просятся удивительные истории, творимые нашими гидрогеологами. Они доказали, что под необозримыми выжженными просторами Сахары плещется огромное море пресной воды. Если эту воду поднять на поверхность, возникнут новые великолепные оазисы, и в пустыню вернется жизнь. Представьте себе: дружный и неунывающий ни при каких обстоятельствах отряд гидрогеологов под руководством москвича С. Голубева, проникнув в глубь пустыни, за каких-нибудь четыре года увеличил запасы воды на двадцать пять процентов по сравнению с тем, чего добились колонизаторы за долгих сто тридцать лет!

На языке служебных отчетов это звучит сухо и невыразительно: «В южных районах Алжира ведется разведочно-эксплуатационное бурение на воду.. План — 27 000 погонных метров. Уже пройдено свыше 15 000 метров. Пробурено более 60 скважин, они дали дебит около 2500 литров воды в секунду. На 11 скважинах уже построены инженерные сооружения, орошено около 2000 гектаров плантаций финиковых пальм».

А теперь представьте себе, что это такое: крохотная группа людей — 12—15 человек — роется в раскаленном песке и сверлит каменную толщу за тысячу четыреста километров от города Алжира. Металл обжигает. Бушует горячий ветер — самум, от которого некуда укрыться. Нечем дышать, нечего пить. Еда смешана со всепроникающим песком. Проходят дни, недели. Бур уходит все глубже, но есть ли там, в глубине, вода? Не напрасны ли усилия? А возле скважины уже собираются кочевники. Они верят в советских геологов — молва разнесла по пустыне весть, что эти люди творят чудеса. И они терпеливо ждут чуда: русские непременно дадут воду!

Бур достиг глубины 700 метров... Воды нет. 800 метров... Воды нет. 900 метров... И вдруг из-под земли ударяет фонтан небывалой силы: высота его — 110 метров. Он выбрасывает триста тридцать литров пресной воды в секунду — этого хватило бы для водоснабжения города с населением в триста тысяч человек! Значит, быть здесь новому оазису. В Алжире сейчас тридцать три миллиона финиковых пальм, а будет их значительно больше. И это благодаря упорным и мужественным ребятам из команды москвича Голубева, забравшимся в эту немыслимую даль, чтобы напоить жаждущие пески Сахары ключевой водой.

Каких только специалистов из СССР нет сегодня в Алжире! Здесь шестьдесят горняков — часть из них во главе с казахом Саудкасовым работает на самой границе с Марокко, — там добывают свинец и цинк. Условия аховые: ездить на работу приходится за девяносто километров по страшной жаре, в пути проводят по четыре часа в день. Но наши не унывают. Алжирцы до сих пор вспоминают, как Саудкасов и его семеро друзей организовали празднование пятидесятилетия Октября: сложились вскладчину, накупили снеди и учинили банкет с участием ста пятидесяти алжирцев. Пригласили самого префекта департамента, и он держал получасовую взволнованную речь об Октябрьской революции, о Советском Союзе и о его удивительных людях.

На противоположном конце Алжира — в Аннабе — двадцать советских инженеров помогают сооружать металлургический комбинат, о котором я уже упоминал. Там же около шестидесяти наших преподавателей и инструкторов готовят кадры для будущего завода. Советских людей набралось столько, что они решили создать в Аннабе секцию советского общества «СССР — Алжир». Эта секция начинает активно работать — она проводит собрания, лекции, затевает выставки. И алжирцы в свою очередь подумывают: не пора ли и им организовать общество «Алжир — СССР»?

А наши нефтяники? Их пригласили сюда в помощь молодым национальным кадрам. Ведь нефть и природный газ — величайшее богатство Алжира. Но пока что у алжирского народа не хватает средств и возможностей, чтобы освоить эти богатства. Поэтому здесь наряду с национальной корпорацией все еще подвизаются иностранные компании, отдающие Алжиру лишь часть доходов от добычи нефти и газа. И эксплуатируют они запасы подземных кладовых варварски, беря из них лишь семнадцать процентов запаса.

Наши специалисты во главе с академиком Алиевым доказали, что можно и нужно удвоить добычу с тех же площадей, закачивая в пласты воду и газ. Я уже не говорю об огромной поисковой работе, которую продолжают наши нефтяники, вскрывая все новые и новые природные богатства.

Наконец, поистине огромную и неоценимую работу проводят в Алжире наши строители. Но об этом, право же, стоит поговорить подробнее...

Мы едем в горный край — Кабилию, где живут суровые, гордые и мужественные люди — берберы. Они говорят о себе: мы были первой волной арабской нации, прокатившейся по Северной Африке еще две тысячи лет тому назад; в седьмом веке нашей эры пришла вторая волна, и обе ветви нации срослись воедино.

Западнее города Алжира высоко над морем стоит открытая всем ветрам оригинальная яйцеобразная пирамида, о которой ходит много разных легенд — одни говорят, что в ней была погребена дочь Клеопатры, вышедшая замуж за царствовавшего здесь берберского государя; другие утверждают, что тут был похоронен сам властелин. Ясно одно: этому колоссальному сооружению не меньше двух тысяч лет, и оно выразительно напоминает о том, что берберы живут здесь давным-давно.

Этим мужественным горцам много раз приходилось браться за оружие, чтобы отстаивать свою свободу. Они храбро дрались и в пятидесятые годы. И мужчины, и женщины здесь одинаково смелы, и недаром жены берберов не носят на лицах даже тех треугольных кружевных платочков, какие все еще можно увидеть в городах и селениях на равнине у моря.

Но край этот все еще очень беден, и жизнь здесь трудна. На 850 000 жителей пока еще приходится лишь одно небольшое предприятие — текстильная фабрика. Здесь только одно среднее учебное заведение. Мало врачей. Мало учителей, и школа пока доступна лишь шестидесяти процентам детей школьного возраста. И земли, пригодной для земледелия, немного. Недавно сюда приезжало в полном составе правительство во главе с Хуари Бумедьеном, чтобы решить, как быстрее и лучше вывести этот край из труднейшего положения. Было решено для развития Кабилии выкроить 550 миллионов динаров на три года — и каждый пятый динар будет израсходован на просвещение...

Мы мчимся красивой дорогой среди гор, изрезанных террасами, — на них древние оливковые рощи. Земля предельно суха — нам говорят, что за все лето не выпало ни капли воды. В раскаленном желтом небе — бледно-лимонный солнечный диск, и тучи, клубящиеся на горизонте, — цвета охры. Это яростный сирокко, горячий ветер из Сахары, затмил горизонт мириадами сухих песчинок.

Сведущие люди говорили нам, что сирокко вот-вот уймется, и тогда тучи, опоенные средиземноморской влагой, ворвутся, наконец, сюда, — грянут ноябрьские грозы, и потоки воды обрушатся на горы. Дождь будет идти месяцами, вода покатится, крутясь и пенясь, с гор в море, а потом снова начнется засуха, и будет длиться она долгими месяцами.

Нет, здесь единственное спасение в искусственном орошении: зимнюю воду надо собирать в водоемы, а потом поить ею поля. Вот почему сейчас решено построить здесь десятки плотин и создать водохранилища. Этим занимаются гидростроители ряда стран, в том числе и наши, советские...

Пока мы добираемся до города Тизи-Узу — важного центра Кабилии, — мои спутники-инженеры рассказывают о том, как много сейчас дел в Алжире для наших проектных институтов и строительных организаций: известно ли вам, что Советский Союз уже оказывает техническое и экономическое содействие по восьмидесяти двум «объектам и видам работ», как говорится в официальных документах? Из них уже введено в эксплуатацию шестнадцать: это институт нефти и газа и текстильный техникум, о которых я уже рассказывал; два учебных центра; семь мастерских по ремонту сельскохозяйственной техники; пять экспериментальных станций орошаемого земледелия...

Но главные работы еще впереди: сталеплавильный конверторный цех в Аннабе — о нем я тоже упоминал, — он уже строится; свинцовая обогатительная фабрика в Эль-Абебе — туда идет поставка оборудования; предприятие по производству ртути «Исмаил»; завод коньячного спирта в Риве; цех оконного стекла в Оране; восстановление и реконструкция девяти предприятий государственного сектора; восстановление свинцово-баритного рудника и строительство обогатительной фабрики в Ишмуле и многое, многое другое.

Здесь, в Кабилии, нам предстоит увидеть строительство плотин для орошения — их сооружают по проектам, созданным специалистами водного хозяйства Украины. Две из них почти закончены, предстоит построить еще девятнадцать. Наши проекты, наше оборудование, наши инженеры, геодезисты, экскаваторщики, электросварщики, крановщики — они работают сами и обучают арабов...

В Тизи-Узу к нам присоединяются руководитель советской группы гидростроителей Алексей Петрович Тимофеев, загорелый и подвижный крепыш лет сорока пяти, — он здесь уже два года, а до этого работал в Крыму, — и исполняющий обязанности главного инженера совсем юный вихрастый паренек из Киева Виталий Дупляк, ему всего лишь 27 лет, а он уже самостоятельно проектирует плотины; на стройке Виталий с августа прошлого года. И вот уже мы спускаемся по неширокой грунтовой дороге в широкую сухую долину, поперек которой легла преграда, сооруженная из земли и камня.

— Вы, конечно, спросите, где же вода, — усмехнулся Тимофеев. — Вода придет этой зимой, и она останется здесь, за этой стеной. В прошлом году мы испытали на себе, что такое здешние паводки: произошло наводнение, крупнейшее за двадцать лет, и если бы мы не начали заблаговременно рыть обводной канал, всю нашу плотину разметало бы по песчинке. У французов, которые работают тут же, в Алжире, снесло две бетонные плотины, а наша, земляная, выстояла. Французские строители не хотели верить своим ушам, когда услыхали, что наша конструкция прочнее. Автор этого проекта, наш земляк Анатолий Нищета, может быть после такого испытания спокоен за свою конструкцию...

Тимофеев говорит, что по нашим масштабам эта плотина, конечно, весьма скромная: всего 270 тысяч кубов грунта; водохранилище займет 30—35 гектаров, в нем будет три миллиона кубометров воды, которой можно будет оросить пятьсот гектаров, — эту воду подадут на поля десяти селений насосные станции по трубам; протяженность трубопроводов — двадцать километров. Но по масштабам Кабилии это сооружение весьма важное. Плотину построили летом 1967 года — с марта по сентябрь — и в 1968 — с апреля по август, а зимой боролись со свирепыми ливнями, бешеными паводками, отстаивая от них стройку.

Спускаемся на площадку, где стоят ярко-желтые вагончики на колесах — это поселок строителей. В нем тихо: сегодня выходной день, многие отправились в Тизи-Узу, да и стройка идет к концу, часть людей уже разъехалась по домам. Все же кое-кого мы застали. Нас гостеприимно встретил двадцативосьмилетний геодезист из Киева Загрызлый — это он забил первый колышек на стройке 31 марта 1967 года. Здесь же работает и его жена, она — в авторском техническом надзоре. Приехали сюда молодоженами, — вот уж не думали, что медовый месяц придется провести в Кабилии!

Знакомимся с плечистым здоровяком Петром Саковичем. «Это наш бог по кранам», — отрекомендовал его мне Виталий Дупляк. Сакович обучил трех арабов работать на двенадцатитонных автокранах.

— Как же вы с ними договаривались?

— А что ж тут такого? — удивленно спросил в свою очередь «бог по кранам». — Наше дело такое: вира, майна, давай-давай, ну, а остальное можно показать на пальцах. — Сакович улыбнулся и подкинул в воздух сидевшую у него на руках крохотную девчушку. — Это наша Иринка, — пояснил он, — год рождения 1968, место рождения — Тизи-Узу. Все прошло благополучно, принимали советские врачи. Вот только жене пришлось пока оставить работу. Ну, а сегодня она уехала в город, и я ее заменяю...

Потом, перейдя уже на серьезный тон, Петр Сакович рассказал, что учить арабов было, конечно, не так просто, — они впервые в жизни видели такую мощную технику, но постепенно все-таки освоили новое для них дело, и теперь он сможет со спокойной совестью оставить свои автокраны на ответственность учеников.

Мы медленно обходим этот необычайный кочевой городок — вагончики, в которых, наверное, летом невыносимая жара («Доходило и до плюс пятидесяти по Цельсию», — говорит геодезист Загрызлый, тот, что забивал первый колышек); легкий навес — под ним проводили собрания, политзанятия, крутили кинофильмы; доска, на которой висит большая фотогазета, выпущенная к пятидесятилетию комсомола. Бродит, мяукая, домашняя кошка; носится с лаем по утоптанной накрепко глинистой площадке алжирская Жучка. Из-за ближнего фургончика вдруг важно выступил прирученный заскучавшими по родине киевлянами аист...

И невольно вновь подумалось: до чего же удивительна натура советского человека! Куда бы ни бросила его судьба — на северный полюс или на побережье Антарктиды, в пески Сахары или в джунгли Вьетнама, он оглядится по сторонам, тряхнет головой и скажет: «Ну, что ж, ребята, если надо, значит, надо. А ну давай, давай...» И уже назавтра все у него пойдет своим чередом: работа, политзанятия, учеба, семейные дела. Крепок и устойчив в своем образе жизни советский человек!

Но нас уже торопят: надо посмотреть еще одну плотину — ее сооружение тоже близится к концу. Мы долго петляем по горным дорогам и, наконец, приближаемся к цели. Здесь иная картина: глубокое ущелье, каменистый утес, и к нему как-то боком, наискосок прижалась высокая, но опять-таки насыпная, из грунта и камня, плотина.