— Что ж, — стоя позади меня на пороге хижины, с крохотным пучком фиолетового вереска в руках, Скайлер вздыхает. — Ты запачкала платье.
— Запачкала. Ничего такого, чего нельзя исправить мыльной водой и полотенцем, наверное.
— Держи, — она передает мне вересковый букетик, затем вприпрыжку убегает в дом. Мгновение спустя она возвращается с мягким полотенцем, смоченным водой, и капелькой жидкого мыла.
— Спасибо, Скайлер.
— Не за что, — склонив голову, она наблюдает за мной, пока я вполне успешно стираю грязь с платья. — Ты поцелуешь дядю Акса?
Я пищу и чуть не роняю полотенце.
— Эм. Ну. Я не совсем.
— Я просто говорю, ему не помешает поцелуй, — она протягивает руку, чтобы забрать полотенце.
Я нерешительно возвращаю его ей.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что он ворчливый. А поцелуи прогоняют любую ворчливость.
Я прикусываю губу, стараясь не рассмеяться.
— Я не думаю, что он ворчливый.
Она бросает на меня взгляд, полный неверия.
— Он такой ворчливый.
— Он серьёзный. И вполне возможно, очень стеснительный. Не все такие общительные, как ты и я.
— Почему нет? Я не понимаю.
Обернувшись через плечо, я наблюдаю, как Аксель поправляет манжеты и откашливается. Он выглядит нервничающим.
— Я тоже не понимаю. Но это не значит, что мы не можем попытаться.
— Я всё равно думаю, что поцелуй сработает, — говорит она, уходя в дом с полотенцем. — Но я же всего лишь ребёнок. Откуда мне знать?
Мягко скуля, пёс бодает головой мой локоть и смотрит на меня снизу вверх. Я ласково глажу его по голове и жду, когда Скайлер снова вернётся и возьмёт меня за руку.
— Давай сделаем это, — говорит она, утягивая меня за собой.
Мы вместе пересекаем поляну, и я пытаюсь насладиться красотой увядающей осени — дождь золотых листьев падает на землю, лучи солнца, льющиеся через ветки, создают кружево отсветов на земле — я вижу лишь Акселя, и лучи солнца создают бронзовые искры в его густых каштановых волосах и заставляют его насыщенно-зелёные глаза светиться.
Глядя на него, я чувствую, как моё сердце совершает кульбит, дикий и счастливый, совсем как пёс, который прыгнул мне в руки. Моё сердце вообще не должно чувствовать себя так. Поэтому я резко дёргаю его, приструнив нежным, но твёрдым напоминанием: этот брак — всего лишь взаимовыгодная договорённость и ничего больше.
Остановившись напротив Акселя, я улыбаюсь ему и очень стараюсь не окинуть его долгим взглядом с головы до пят, но на нём тот костюм, в котором он был на лос-анджелесской выставке, так что устоять невозможно. Он побрился, так что его лицо вновь гладкое, и все черты отчётливо видны — длинный прямой нос, высокие скулы, губы, задумчиво и нахмуренно поджатые. Его взгляд блуждает по моим волосам, моим губам, затем опускается к земле, и его щеки розовеют. Он откашливается и бросает взгляд на распорядителя церемонии — Аксель сказал, что это кузен Паркера, Ллойд.
— Ллойд, — я поворачиваюсь к нему и протягиваю руку. — Приятно познакомиться.
— Взаимно, — говорит он мягким голосом, с какой-то оцепенелой улыбкой на лице. На самом деле, мне кажется, он под кайфом. Типа, сильно под кайфом. Не то чтобы я осуждала. Травка была одним из моих решений, когда моему животу было особенно плохо, так что я не возражаю, что он покурил. Просто мне любопытно, как мы будем произносить свадебные клятвы под руководством основательно обдолбанного парня. Пожалуй, это добавит хоть немного лёгкости тому, что начинало казаться серьёзным мероприятием.
Улыбаясь, Ллойд протягивает руку, чтобы пожать мою, но прежде чем он дотягивается до меня, Аксель резко поднимает руку и хватает мою ладонь.
Я смотрю на него, удивлённая и сбитая с толку.
— Акс, — шепчу я. — Что ты…