Лёгкая улыбка согревает её лицо, и Боже, это превращает меня в дурака.
— Я обещаю, я не буду тебя беспокоить, — быстро говорит она. — Или целовать тебя. Прости. Мне не стоило поднимать это. Снова. Я просто справляюсь со смущением через самоуничижительный юмор, и ты сказал, что это ерунда, что я насиловала тебя своим ртом, но это не похоже на ерунду, и если я останусь здесь, мне нужно чувствовать, что между нами всё хорошо.
— Руни.
Она медленно поднимает на меня взгляд. Но я не смотрю ей в глаза. Я пялюсь на её губы, потому что невозможно этого не делать. Тут так тихо, что я слышу отголоски разговора Беннета и Паркера на другом краю поляны, звонкий смех Скайлер, игривое рычание собаки, пока они в шутку борются за палку.
— Может быть, — хрипло говорю я, затем откашливаюсь и вновь нахожу свой голос. — Может быть, мы могли бы просто договориться… оставить поцелуй в прошлом и двинуться дальше. Может, тогда будет комфортнее.
Опустив взгляд в пол, я вижу наши ботинки, стоящие практически носок к носку. Тогда я осознаю, как близко друг к другу мы стоим. Я чувствую её мягкий и успокаивающий запах, вижу пушистый жёлтый помпон, украшающий её шапку. А потом в поле моего зрения появляется её протянутая и ждущая рука.
— Договорились, — тихо говорит она.
Я беру её руку в свою, поражаясь чистому удовольствию от контакта наших пальцев, от тепла, которое расходится по моей руке, когда наши ладони встречаются.
Тогда я понимаю, что что бы мы ни оставляли в прошлом, этот брак в последнюю очередь будет «комфортным».
***
На протяжении трёх дней мы с Руни распределяем меж собой обязанности и делаем то, что необходимо, чтобы законно пожениться как можно быстрее. Руни настаивает на том, что позаботится об юридической стороне вопроса, поскольку это её специальность, а я занимаюсь всем остальным. 72 часа мы почти не видели друг друга, обменивались лишь необходимой информацией и подписями, но теперь у нас есть легальное свидетельство о браке, кольца, свадебные наряды, распорядитель церемонии, который и будет заключать брак, свидетели — всё необходимое, чтобы предоставить доказательства исполнителю завещания моего дяди.
Утро свадьбы обещает быть одним из тех ясных и свежих деньков в конце осени, которые вызывают у меня желание проводить каждую секунду на улице и впитывать эту погоду. Солнце светит на нас, холодного ветра нет, и поэтому мне комфортно в моей униформе для художественных выставок: угольно-серый костюм, белая рубашка, никакого галстука (потому что нахер всё тесное вокруг моей шеи), а также сочетающиеся меж собой коричневый ремень и замшевые полуботинки. Я понятия не имею, что наденет Руни, она лишь заверила меня, что у неё есть всё необходимое.
Не то чтобы её наряд имел значение.
Поскольку всё это не по-настоящему.
Ну, только в юридическом смысле.
Осталось лишь убедить в этом свою нервную систему.
— Не вздумай упасть в обморок, — говорит Паркер. — Дыши глубоко.
Я разминаю шею, вращая головой в разные стороны, и делаю глубокий вдох, надеясь, что от этого лопнут тревожные обручи, сдавившие мою грудь.
— Я не собираюсь падать в обморок. Где Ллойд?
Распорядитель церемонии, Ллойд — кузен Паркера. Я не видел его с тех пор, как мы вместе учились в старших классах, но Паркер заверил меня, что он имеет нужную квалификацию и сделает это бесплатно.
— Он здесь, — Паркер поправляет свои манжеты и оборачивается через плечо в сторону леса. — Просто ему нужно было отлить. Серьёзно, расслабься. Ты и меня заражаешь стрессом. Дыши или типа того.
— Дышу я, — я ворчу, потирая лицо, затем провожу руками по волосам.
— В тебе явно накопилась подавляемая энергия, друг мой, — Беннет кивает в сторону шалаша. — Мы оставим тебе несколько промокших стен, которые надо будет сломать завтра.
— Жаль, вы с Руни не планируете снимать напряжение в традиционной манере, — говорит Паркер.
Я закатываю глаза.
— Просто говорю, — продолжает он, — мы с Беннетом тоже так начинали. Секс без обязательств. Друзья с привилегиями. И посмотри на нас теперь.
В идеальном мире я нашёл бы на роль свидетелей незнакомцев, которые не стали бы донимать меня, пока я тревожно ждал заключения брака ради денег, но они единственные люди помимо членов семьи, которых я могу относительно терпеть, и я не в том положении, чтобы привередничать. Об этом я напоминаю себе ещё раз, когда наш «распорядитель церемонии» застёгивает ширинку, явно возвращаясь после того, как поссал в лесу.
— У нас же есть нормальная канализация в доме, — бормочу я. — Это буквально причина, по которой мы делаем это здесь, а не в шалаше.
Беннет усмехается.
— Ну просто это Ллойд. Он не запаривается. Лес подойдёт ему не хуже любого другого места.