— Вот и он! — восклицает Парк. — Стоит только помянуть этого обаятельного чёрта.
Я сердито смотрю на него, пересекая поляну, затем опускаюсь на один из пеньков, держа в руке термос с кофе. Скайлер улыбается мне; её щека испачкана глазурью, и маска пришельца сдвинута на макушку. Я показываю на неё своим термосом.
— Пришельцы, да?
— Это Паркер виноват, — говорит Беннет, предлагая мне тарелку с коричными булочками. — Она помешалась. Принесли тебе две без глазури.
— Дяде Аксу не нравится сахар, — говорит Скайлер Руни с набитым ртом. — Может, поэтому он проигрывает в Кэндиленд3.
Руни издаёт фыркающий смешок.
— Ауч.
Поворчав, я беру не залитую глазурью булочку с корицей и набиваю рот одним укусом. Если я говорю, то не выходит ничего хорошего. С таким же успехом лучше заняться завтраком.
— Уверена, что не хочешь? — спрашивает Паркер у Руни.
Она качает головой.
— Нет, спасибо. Я не очень голодна.
— Она не ест глютен, — говорю я с набитым ртом. — Просто она слишком вежливая и не хочет, чтобы вы чувствовали себя неловко, раз она не может это есть.
Руни бросает на меня встревоженный взгляд широко распахнутых глаз.
— К счастью, ты можешь это есть. Извини, мне надо было предупредить. У Скайлер целиакия, так что вся наша кухня не содержит глютена, как и эти булочки.
Руни переводит взгляд с меня на Паркера.
— О, — нерешительно отзывается она. — Правда?
Скай кивает, размахивая своими тощими ножками с большими коленями и жёлтыми резиновыми сапожками.
— Ага. У тебя тоже целиакия?
— Нет, — отвечает Руни, качая головой. — У меня непереносимость глютена. Мой живот чувствует себя лучше всего, когда я его не ем.
Скай кивает.
— Круто. Съешь булочку! Они вкусные.
— Нам потребовались месяцы, чтобы отточить рецепт, — сообщает ей Паркер.
— Те первые пробы были хреновыми, — Скайлер передёргивает.
— Эй, — Беннет бросает на неё взгляд.
— Вонючими, — поправляется Скай, слизывая глазурь с пальцев.
Улыбнувшись, Руни принимает булочку с корицей, затем откусывает. Её глаза закрываются. Голова запрокидывается, обнажая длинные линии шеи.
— О боже, — произносит она со вздохом. Затем стонет. Глубоким гортанным звуком.
И тогда недвижимость в районе паха моих джинсов становится не такой уж недвижимой.
Стратегически изменив позу, я опираюсь локтями на колени и опускаю голову, представляя тот раз, когда Вигго и Оливер положили лёд на мой пах, пока я спал, и я проснулся с практически отмороженным членом. Это творит чудеса.
— Норм, дядя Акс? — спрашивает Скайлер.