— Получается, я виноват?
— Получается, ты, — подтвердила она, еще раз тряхнув робой, точно пыльным ковром.
— Оденься, пожалуйста.
— Сейчас вернусь.
Уняв желание проводить беззастенчивую сударыню взглядом, Рэй растянулся на бережке. Сил не было. «Лиша… — подумал он, — хоть бы этот Нос смог за нее заступиться».
Он ненадолго прикрыл глаза. Тем временем пылающие березы угасали, заливаясь пунцовым закатом. Тело пробрало дрожью.
— Не валяйся на земле, у тебя уже губы посинели, — сказала вернувшаяся девушка.
Она вывалила на землю груду хвороста. Рэй сидел подрагивая, спрятав ладони под мышки.
— А тебе н-не холодно в сыром?
— К холоду привыкла. Я выросла далеко на севере, уж там намного холоднее.
— В северном крае? — удивился Рэй и, надеясь-таки разузнать хоть что-то о новой подруге, попросил рассказать.
— Что, про северные дали? — без интереса уточнила она. — Там круглый год мороз, почти нет деревьев и много снега.
— Н-нет. Про твой д-дом.
Она на секунду прервала построение конуса будущего костра. Задумчиво рассмотрела ветку в руках.
— Я очень давно оттуда ушла и мало что помню.
— М-мне интересно, расскажи.
Девушка перевела взгляд на тихую реку, и губы ее слегка вытянулись. Солнце только-только спряталось за зубастыми елями, подкрадывались сумерки.
— Там и правда много снега, — начала она, предаваясь, похоже, очень теплым воспоминаниям. — Знаешь, он там белый. Это особенный цвет, ты такого никогда не видел. Сияюще-белый! Даже когда солнца нет. И всегда разный: сегодня пушистый, завтра колючий, потом упругий, потом теплый.
— Теплый снег?
— Лето, — продолжала она вдохновенно, — длится всего три лунных цикла, за это время отцветают мелкие цветы, что ютятся на солнечных склонах предгорий. Успевают вырасти ягоды, такие кислые и сочные! Голубые горы — горы-мудрецы, из века в век стоят на страже полярных земель. Вечно снежные пики, что тянутся через весь континент, занимая северный горизонт. А долгими зимними ночами можно увидеть, как сияют волшебством небеса. Люди зовут это северное сияние? Представь, необъятная сияющая река течет через небосвод от края до края. А еще, — она вдруг затихла и улыбнулась алому закату: — звезды. Такие многочисленные и яркие. И когда смотришь в небо, можно утонуть в его глубине и потеряться среди всех этих самоцветов, неисчислимых… и таких далеких.
— Ну и к-кто из нас зануда?
Не отреагировав, она спросила с мимолетной надеждой:
— Говорят, вы, герои, приходите со звезд. Это правда?
— Ты явно знаешь, что нет.
— Знаю.
Кострище было собрано, а подруга с усердием натирала палочку, упертую в комок, свитый из тонкого древесного жмыха. Рэй подтащил сырое бревно, выброшенное на берег былым течением, и присел рядом. Струйка дыма вытянулась вверх.
— Спасибо, — сказал он, подставив онемевшие руки к огню.
Закатные лучи скрылись за грозовой тучей, набрякшей под вечер в северной части неба и спешащей закрыть собою небосвод. Рэй глядел в желтые угли, бьющиеся в сердце костра.
— Всё же попробую еще раз. Кто ты?
— Твоя самая большая удача? — надменный и насмешливый тон вернулся, как тут и был. Ни следа уязвимости, которую Рэй приметил полчаса назад, спросив о доме.