Типовыми задачами морской артиллерии, как правило, являлись подавление живой силы и танков атакующего противника, отсечение неподвижным заградительным огнем определенных рубежей для воспрепятствования продвижению неприятельских наземных сил, борьба с неприятельской артиллерией, поражение обнаруженного в глубине вражеского расположения скопления живой силы и техники противника. Вместе с тем при активных действиях войск, оборонявших ту или иную военно-морскую базу, задачи морской артиллерии, естественно, целеустремлялись на подготовку и сопровождение их наступления.
Чисто сухопутный характер действий врага против советских военно-морских баз, по существу, исключил для береговой артиллерии выполнение основной задачи - стрельбы по неприятельским кораблям. Однако для береговых батарей Таллина и Ханко в течение почти всей обороны этих баз продолжала оставаться задача противодействия возможным попыткам прорыва противником минно-артиллерийской позиции Ханко - Осмуссар.
Превосходство немецко-фашистской авиации в воздухе на протяжении всего первого периода войны в очень большой степени усложнило для артиллерийских кораблей выполнение задач огневого содействия. Вначале это выражалось в необходимости перехода от стрельбы по береговым целям на якоре, бочке или в положении «на стопе» к стрельбе на ходу, маневрируя в ограниченном пространстве рейдов и бухт. Это обстоятельство в значительной мере снижало успешность стрельб по береговым целям. Кроме неприятельской авиации активное противодействие кораблям оказывала [109] дальнобойная артиллерия противника, с которой особенно приходилось считаться при обороне Одессы и Севастополя.
Дальнейшее увеличение в светлое время суток активности противника в воздухе и противодействие его дальнобойной артиллерии стреляющим по берегу кораблям вынудило перейти от систематической артиллерийской поддержки к эпизодической, принимавшей в основном форму огневых нападений. Вместе с тем противодействие врага вызвало увеличение количества стрельб в темное время суток. Последнее обстоятельство, связанное с трудностями наблюдения за результатами падений снарядов, резко увеличило число стрельб, проводившихся по площади, без корректировки. Так, за период обороны Севастополя корабельной артиллерией было проведено около 75% таких стрельб.
Опыт боевого применения береговой артиллерии в обороне баз с суши показал очень высокую эффективность ее огня в любых условиях обстановки. При обороне баз с суши на береговую артиллерию возлагались задачи: борьба с артиллерией противника; разрушение важных и особо прочных целей в глубине расположения противника, его опорных пунктов, узлов дорог; подавление и уничтожение скоплений неприятельской живой силы и техники; участие вместе с сухопутной артиллерией в артиллерийской контр-подготовке; участие вместе с сухопутной артиллерией в отражении наступающей вражеской пехоты и танков.
Береговые батареи сыграли важную роль в качестве опорных пунктов для оборонявшейся пехоты. Так, при втором и третьем штурме Севастополя, когда пехота под натиском превосходящих сил противника была вынуждена отойти в район береговых батарей, последние дали возможность организовать там устойчивые узлы сопротивления и приостановили или задержали дальнейшее продвижение неприятеля.
Опыт показал большое значение своевременного обнаружения подхода и развертывания осадной артиллерии противника. Для борьбы с ней привлекались наиболее дальнобойные и мощные калибры стационарной береговой артиллерии.
Железнодорожная береговая артиллерия в наибольшей мере применялась при обороне Ленинграда, во время которой она выполняла следующие задачи: борьба с дальнобойной артиллерией противника; огневое воздействие на его пути сообщения, железнодорожные узлы, аэродромы и другие важные объекты в ближнем тылу; нанесение ударов по скоплениям живой силы и техники врага. Кроме того, железнодорожная береговая артиллерия выполняла все прочие задачи артиллерийской поддержки своих войск, однако основной из них на протяжении всей обороны Ленинграда [110] оставалась борьба с неприятельской дальнобойной артиллерией.
Массированное использование противником авиации, которая вместе с артиллерией составляла основу его огневой мощи, вызвало исключительное напряжение сил и средств противовоздушной обороны военно-морских баз, необходимость рассредоточения кораблей и войск, тщательной маскировки и надежной защиты наиболее важных объектов. Возникла потребность в рассредоточенном хранении боеприпасов, топлива и других видов снабжения, запасы которых представляли особую ценность в условиях обороны.
Некоторое представление о степени воздушной угрозы могут дать следующие цифры: на военно-морские базы и объекты, находившиеся в пределах границ их ПВО, авиация противника на Северном морском театре произвела 15372, на Балтийском - 20629 и на Черном море - 37307 самолето-налетов. Цифры потерь, понесенных противником при этих налетах (на Северном морском театре - 773 самолета, на Балтике - 1214, на Черном море - 1070), позволяют утверждать, что решающей противодействующей силой оказывались истребители, на долю которых приходится 1690 неприятельских самолетов, т. е. свыше 50% от общего количества указанных выше потерь.
Опыт использования истребительной авиации при обороне военно-морских баз, изолированных с суши, показал, что действия этой авиации в интересах противовоздушной обороны возможны только при наличии подземных аэродромов.
С началом Великой Отечественной войны, а точнее даже раньше - к середине 1940 г., вскрылось некоторое отставание корабельных и наземных средств ПВО от достигнутого к этому времени уровня развития авиации. В середине 1941 г. Военно-Морской Флот располагал следующими калибрами корабельной и береговой зенитной артиллерии: 100 мм - Б-34, 76 мм - 34-К, 76 мм (Системы Лендера), 45 мм (полуавтоматы), 12,7 мм (пулеметы ДШК). Незадолго до начала войны на вооружение поступили 37-мм автоматы.
В начале войны взаимодействие зенитной артиллерии и истребительной авиации, прикрывавшей базу, осуществлялось без учета фактического соотношения этих сил ПВО. Зенитная артиллерия, опасаясь поражения своих же истребителей, не всегда своевременно открывала огонь, хотя численность самолетов-истребителей, находившихся в воздухе, ясно показывала, что их противодействие в данном конкретном случае не может оказаться эффективным.
Нормы удаления огневых позиций от объектов обороны в начале войны определялись с учетом того, что бомбардировочные удары будут производиться большими массами неприятельской авиации, с больших высот и на горизонтальном [111] полете. Фактически пришлось столкнуться с рядом последовательных атак, относительно небольшими группами самолетов-бомбардировщиков, значительную часть которых составляли пикировщики.
В основу взаимодействия самолетов-истребителей и зенитной артиллерии на втором году войны был положен принцип предоставления широкой инициативы истребительной авиации, но лишь в тех случаях, когда соотношение ее сил с силами противника обеспечивало возможность успеха. В других случаях инициатива оставалась за зенитной артиллерией.
Силы и средства ПВО баз в течение первого периода войны нанесли противнику значительный урон. Но он мог быть гораздо большим, если бы к началу войны флотская истребительная авиация располагала достаточным числом самолетов-истребителей новых типов, а зенитная артиллерия - более современными образцами орудий и приборов управления зенитным огнем. В первый период войны заметно сказывалось несовершенство средств обнаружения неприятельских самолетов и организации оповещения о них. Низкие тактико-технические данные станций радиообнаружения и малое количество постов ВНОС не обеспечивали в начале войны обнаружение противника на дальних подступах к базам. Время получения донесений хотя и позволяло привести зенитную артиллерию в готовность № 1, но оказывалось обычно недостаточным для своевременного подъема истребителей с целью ведения боя на дальних подступах к угрожаемому объекту. Разумеется, по мере сокращения глубины наблюдения в связи с уменьшением площади обороняемой зоны этот недостаток все более и более давал о себе знать,
Наконец, децентрализованное управление силами ПВО и отсутствие единого командования ими не способствовало их эффективному использованию в начале войны. Все эти недостатки к концу первого периода войны были либо вовсе устранены, либо в значительной степени уменьшены.
Взгляды на то, что военно-морские базы обычно берутся с суши, сформировались давно и были подтверждены опытом наиболее крупных войн второй половины XIX и первой половины XX столетия. Опыт обороны военно-морских баз во время Великой Отечественной войны снова подтвердил это положение, но вместе с тем выявил огромное значение их морских сообщений с другими базами и портами для увеличения устойчивости обороны при осаде с суши. Использование морских сообщений обеспечило быстрое усиление сухопутных войск, оборонявших Одессу, и питание сил оборонительного района. По существу, это позволяло рассчитывать на длительную оборону базы и Одесского оборонительного района, представляющую собой один из блестящих [112]примеров операций подобного вида. Морские сообщения Севастополя с Новороссийском и базами на Кавказском побережье до весны 1942 г. в еще большей мере обеспечили устойчивость сил Севастопольского оборонительного района. В то же время опыт обороны Таллина, Ханко и последней трети обороны Севастополя показывает, что возникновение трудностей по обеспечению безопасности морских сообщений с осажденными базами непосредственно сказывается на продолжительности их обороны. Обстановка на трассах Таллин - Кронштадт и Ханко - Кронштадт начиная с середины августа 1941 г., по существу, исключила возможность усиления гарнизонов Таллина и Ханко морским путем, так как перевозка сколь-нибудь крупных войсковых соединений и частей в условиях минной опасности, основной на этих трассах, была сопряжена с риском больших потерь. [113]
Глава пятая.
Морские десанты
Среди основных видов совместных действий Военно-Морского Флота СССР с войсками Советской Армии во время Великой Отечественной войны особое значение приобрели десанты различных масштабов. Их результаты оказывали прямое и косвенное влияние на развитие обстановки не только на приморских участках сухопутного фронта, но и в более обширных его прибрежных районах. Возможности, которыми располагали силы Северного и Черноморского флотов в течение всей войны, в основном благоприятствовали проведению десантных операций и высадок тактических десантов в интересах оборонявшихся и наступавших войск, действовавших на приморских флангах. Обстановка, сложившаяся в Прибалтике в начальный период войны, позволяла Краснознаменному Балтийскому флоту до 1944 г. осуществлять лишь высадки тактических десантов, которые способствовали оборонявшимся войскам в проведении частных наступлений для улучшения позиций. Некоторым исключением явилась попытка высадки тактического десанта на о. Соммерс 8 июля 1942 г. для овладения им. Всего в течение Великой Отечественной войны Военно-Морской Флот высадил свыше ста десантов различных масштабов, в том числе несколько оперативных в районах: Керчь - Феодосия, Южная Озерейка - Станичка, Керчь - Эльтиген.
В первом периоде войны большинство тактических десантов имели цель сковать или замедлить продвижение наступавшего вдоль побережья противника и тем обеспечить войскам Советской Армии возможность задержаться на оборонительных рубежах. Кроме того, высадка десантов, даже сама угроза их, вынуждала противника отвлекать часть сил для обороны побережья. Так, например, угроза высадки советских десантов на южном побережье Мотовского залива [114] или на побережье Крыма заставляла немецко-фашистское командование усиленно охранять эти участки, держать наготове подвижные резервы.
В конце 1941 г. была проведена Керченско-Феодосийская десантная операция - одна из наиболее крупных во время Великой Отечественной войны.
Целью большинства десантных операций второго периода войны являлось содействие войскам Советской Армии в прорыве сильно укрепленных прибрежных районов на приморских флангах противника, захват плацдармов для наступательных операций, овладение портами, неприятельскими базами и опорными пунктами.
Десантные операции третьего периода войны преследовали те же цели; некоторые из них осуществлялись для отсечения отхода войск противника,
В официальных документах, действовавших со второй половины 30-х годов и регламентировавших оперативную и боевую деятельность Военно-Морского Флота, морские десанты в зависимости от их цели и количества высаживаемых сил разделялись на стратегические, оперативные, тактические и диверсионные.
Считалось, что целью стратегического десанта является создание нового фронта борьбы и оказание тем самым влияния на ход войны в целом. В частных случаях такие десанты могли осуществляться для окружения неприятельской военно-морской базы и захвата ее с суши. Масштаб сил, высаживаемых в стратегическом десанте, - корпус специального назначения и выше.
Целью оперативного десанта являлось нанесение удара в тыл противнику и совершение глубокого обхода его расположения в интересах сухопутных войск, осуществляющих операцию на данном направлении. Предусматривались оперативные десанты и в операциях против баз неприятеля, а также для захвата определенного приморского участка его территории. Масштаб высаживаемых в таких десантах сил - до дивизии специального состава.
Тактические десанты предназначались для обхода с моря и нанесения удара во фланг или ближний тыл противника. Силы тактического десанта, содействующие общевойсковому соединению на побережье, могли состоять из стрелкового полка с частями усиления.
Высаживаемые скрытно и внезапно диверсионные десанты имели конечной целью осуществление диверсионных действий в тылу врага.
Официальные документы предусматривали и сочетание морских десантов с воздушными десантами.