Купе № 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Узкая дорога пошла в гору. «Волга» двигалась вперед рывками. Висящее на краю заснеженной песчаной степи огненно-красное солнце стало опускаться за горизонт, внизу над пустыней парил светло-розовый туман. На дороге появились совы, они сидели посреди проезжей полосы и взлетали из-под колес, когда машина чуть было не раскатывала их по асфальту. Время от времени мотор глох, и тогда девушку снова сажали за руль, а мужчины толкали. Периодически они останавливались на обочине и ждали, пока двигатель немного остынет.

Подъем был крутой и незамысловатый, хотя и сильный мотор «Волги» выдерживал без остановки лишь по нескольку километров. Девушка и мужчина шагали рядом со старым автомобилем. Девушка осторожно глотала разреженный горный воздух. Синяя печальная ночь, освещенная дымчатой луной, поднималась из-за дальних гор и медленно расползалась, обволакивая путешественников. Посреди ночи «Волга» стала сначала повизгивать, а потом перешла на вой.

— Ну вот, кричит как та еще баба, — проворчал Гафур обиженным голосом, после чего мотор окончательно заглох.

Гафур открыл капот. В левой части просторного моторного отсека щерился раскаленный крупноячеистый радиатор, а радиаторная решетка тоскливо висела у самой земли. Мужчины долго таращились на мотор, но дотронутся до него так никто и не решился.

Гафур недоверчиво смотрел то на мотор, то на своего спутника. Мужчина присел на большой камень и стал наблюдать за парящим высоко в небе ястребом, беспокойный Млечный Путь мерцал на высоте ближайшей горной вершины. Мужчина закурил, медленно затягиваясь и неспешно выдыхая дым.

— Однажды я рассердился на Катеньку так, что огромным молотком разбил вдребезги ее стиральную машинку. Катенька собрала свои вещи и уехала с сыном к матери в Ленинград. Там, наверное, и осталась бы, но я забрал их через три месяца обратно. Мужику нельзя без бабы. И пусть шлюху всегда можно найти, но мужик ведь и супа тоже хочет.

Мужчина поднял руки к вискам и стал похож на сидящего таракана.

Растущая луна дрожала над склоном горы, снежно-песчаная долина казалась безмятежно тихой и мертвой.

Они ласково сдвинули машину на обочину, а Гафур даже задержался, чтобы погладить ее больные бока. Он с довольным видом бормотал что-то себе под нос, очевидно помирившись наконец со своей «Волгой». Мужчина завалился на заднее сиденье и надвинул кепку на глаза. Девушка присела к огромному камню. Полная луна и яркие звезды освещали все вокруг, холодные, обнаженные валуны вылезли по обе стороны узкой горной дороги, по дну ущелья струился едва заметный туман, в долине спали, сбившись вместе, несколько яков, над вершинами гор волновалось покрытое снеговыми тучами, мутное, изможденное небо.

Девушка дотронулась рукой до камня и почувствовала выбоину на его поверхности. Она стала ощупывать камень внимательнее. Фары проносящегося мимо грузовика озарили его спину. Там были выбиты изображения оленей и коз в разных позах. В ожидании, когда следующий грузовик осветит камень, она медленно передвигала пальцы по поверхности камня. Вокруг животных были какие-то знаки. Древние письмена. Девушка прижалась щекой к камню и поцеловала его, по ее щекам текли слезы.

Рядом появился Гафур. Он достал из кармана пачку «Казбека» и закурил. Вязкая грязь хлюпала в лужах, когда полуторатонные грузовики, разбитые плохими дорогами, камнями и выбоинами, с воем и грохотом проносились мимо бесконечной лентой, оставляя глубокие колеи. Девушка незаметно гладила камень. Гафур докурил папиросу и бросил окурок на землю.

— Это в Казани было, теплым летним утром. Я сидел на скамейке во дворе нашего дома и курил травку. Смотрел на плывущие в лазурном небе облака, похожие на рояли, и думал, что скоро тоже поплыву над ними. И тут раздался страшный хлопок, и взрывной волной меня отбросило в самый конец двора. Когда спустя несколько часов я поднял голову, то увидел, что наш многоэтажный дом рухнул. Дым и серая пыль закрыли все вокруг, а взглянув на небо, я увидел, что наступила звездная августовская ночь.

Девушка привычно слушала.

— Я свободный человек, живу здесь и сейчас. Занимаюсь только тем, что мне нравится, все остальное не важно. Смотрю на себя со стороны и понимаю, что живу словно зверь. Таков он я. Так что если барышня не откажется от первоклассного героинового трипа, сделанного профессионалом своего дела из афганского опиума, то в кармане у дяди найдется все, что нужно.

Круглое ядовито-зеленое облако одиноко плыло по небу. Вскоре оно заслонило луну, перекрыв дорогу мерцающему свету. Девушка ощущала рукой свечение наскальных рисунков. Гафур достал из кармана ложку и маленький пакетик белого порошка, приготовил дозу, закатал штанину широких джинсов и вколол куда-то в бедро, вероятно в привычное место.

— Пусть благодать пульсирует в каждой жиле и клетке мозга, — прошептал Гафур разморенным голосом.

В небе зажглась новая звезда, упал метеорит, звездный дождь струился на иссиня-черном небосклоне, планеты сияли. Девушка еще раз дотронулась рукой до далекого прошлого и почувствовала внутри себя жизненную силу. Вместе с Гафуром они вернулись к машине. Теперь воздух был мутным, похожим на жидкий клей. Девушка залезла на заднее сиденье, мужчина пересел вперед, Гафур устроился на водительском месте. В лобовое стекло брызнула мокрая грязь. С неба падали большие белые хлопья, покрывшие сначала пятно грязи, а затем и все стекло. В машине было холодно, но вскоре мужчина достал откуда-то большую зеленую бутылку, наполненную кумысом с водкой. Из-под сиденья он вытащил длинный батон и три грязных стакана.

— Эти бывшие лихие пастухи были лет двадцать назад самыми крутыми рабочими Хабаровска и Новосибирска, мы русские плелись далеко позади. Теперь всё по-другому. Гафур прочно сидит на игле и готов продать кровь в жилах за дневную дозу. Именно поэтому, дорогие товарищи, моя родная страна хорошеет год за годом, но никогда не процветает. Зима закончилась, настало лето, выпьем же за нашу дружбу с дозой или без.

Как только сквозь мутное стекло просочилось немного света, девушка очнулась от забытья. Она осторожно открыла скрипучую дверь и вывезла наружу. Ласковый ветер гладил ее сонное лицо. Он принес с собой запахи влажной почвы и ранней весны. Высоко в небе резво скакал белый динозавр.

Гафур налил масла в мотор, надеясь, что тот простит его и снова полюбит. Двигатель одобрительно звякнул и завелся. Яркие солнечные лучи раннего утра распилили небо на части. Мужчина надел солнечные очки. Гафур, уже принявший утреннюю дозу, в нетерпении схватился за руль и нажал на газ. «Волга» прыгнула на дорогу.

Полнокровное солнце выбросило первые лучи над окоченело-спящей песчаной степью. Вскоре оно уже переливалось всеми оттенками желтого, окрасив в золотой цвет даже покрытые снегом горные вершины. Лучи двигались по горному склону, по узкой крутой дороге, по обледенелым сугробам, запудренным легкой поземкой. На мгновение все замерло, а затем сонное небо взорвалось и с него посыпались градины размером с теннисный мячик.

За крутым поворотом показались три юрты. Они стояли недалеко от неглубокой, но широкой реки. Над крышами юрт тянулись к небу дымовые змеи. Куда бы ни смотрела девушка, повсюду валялись обледеневшие останки животных. Монгольский кулан вспух, словно шар, у яка были выклеваны глаза, трупы овец с пятнистыми головами и изящных коз исчислялись сотнями. Зимние снежные бури превратили снег в лед.

— Голод и холод, — грустно пробурчал мужчина. — Приехали, моя девочка! Мы на высоте свыше трех километров, в тайном и вонючем мирке. Здесь нельзя ссать в проточную воду. Поссышь — умрешь.

Гафур проехал за юрту и выключил мотор. Дети тут же окружили «Волгу». Они смотрели на девушку испуганно и недоверчиво.

Девушка следила взглядом за куском красной материи, уносимой ветром к склону горы. Время от времени он цеплялся за ветку сосны, за острый камень, забирался в закрытый уголок, но потом снова продолжал свой путь к необитаемым, недосягаемым для людей крутым вершинам. Пугливые, беспокойно кивающие лошади Пржевальского фырчали недалеко от юрты. У них была небольшая голова, тонкие уши, изящные ноги и плетеные кожаные уздечки с короткой веревкой. Веревки были небрежно привязаны к длинному бельевому шнуру. Лошадь могла передвигаться, как собака на привязи. У входа в юрту стоял деревянный шест, на котором сидел взрослый кречет. Одна нога птицы была привязана к шесту бечевой.

Заснеженные скалы высились по обе стороны деревни. Золотые вершины гор были совсем близко, воздух пах пряными травами, в реке журчала вода. Далеко за юртами бродил табун лошадей. Одна была такой белой, что почти пропадала из виду на фоне заснеженного пастбища. Позади табуна в ласковых лучах солнца отдыхало стадо коз.

Девушка пожаловалась на головную боль и плохое самочувствие. Мужчина дал ей таблетку. Из юрты вышло несколько любопытных женщин, к ним присоединился старик с желтым дряблым лицом, темными глазами и зелеными пятнами на лбу. Он поприветствовал мужчин как старых знакомых. Девушке он ничего не сказал, только долго смотрел на нее. Позднее старик показал рукой на юрту, женщины могли отвести девушку отдохнуть.

— Не касайся порога, когда будешь входить. А то они снесут тебе голову, — сказал мужчина, щелкая пальцами.

Женщины пошли впереди и открыли дверь юрты. Она была выкрашена в красный цвет и ужасно скрипела. Девушка осторожно ступила внутрь. Посреди юрты, на голой земле, дымил небольшой костер, вокруг которого хлопотали молодая и пожилая женщины. Когда они заметили позади дымной завесы девушку, то жестами пригласили ее сесть ближе к огню. Пожилая женщина протянула ей пиалу с белым чаем.

Вскоре молодая девушка расстелила цветастый матрас на полу юрты, в углу для гостей. Пожилая положила на матрас пестрое ватное покрывало и большую подушку в изголовье. Одеялом служила толстая овечья шкура. Девушка смотрела на стены, покрытые цветастыми тканями, на искусно плетеные яркие ковры на полу, на раскрашенную вручную посуду и маленькие тряпичные куклы, висящие под потолком и лежащие на синем шкафу в китайском стиле, и вскоре заснула.