– Сосед я. Услышал крики, заглянул посмотреть, что происходит.
– Не трогайте его, это соседский сын, он ни в чём не виноват! – услышал фээсбэшник торопящихся к ним хозяек зачищенного только что дома. Подняв «соседскому» парню руки, Пётр развернул его к себе спиной. Беглым осмотром никакого оружия под одеждой он не обнаружил.
– Документы с собой?
Чеченец, повернувшись, протянул паспорт. Шум заведённых двигателей за забором вдруг стал удаляться и, подскочив к выходу, «Аспирант» выглянул наружу. Колонна в полном составе отъезжала от только что отработанных адресов. «Какой на хрен паспорт! – настойчиво подсказал внутренний голос – уноси ноги, пока тебя толпа «мирных» здесь не зажала! Стрелять ты не будешь, так что возьмут тебя тёпленького, в самой что ни на есть торжественной обстановке…». Во двор уже вбегали живущие по соседству родственники выхваченных бандитов, за ними топотали ещё несколько человек. С каждой секундой толпа разрасталась. Стараясь не показывать волнения, опер сделал вид, что всматривается в темноте в развёрнутый паспорт. Через секунду он протянул его стоявшему перед ним владельцу и, сняв с плеча автомат, скорыми шагами вышел на улицу. После пяти шагов Пётр перешёл на лёгкую рысь. Долго бежать не пришлось: на его глазах удаляющаяся колонна остановилась и вскоре, взобравшийся на борт замыкающего бэтээра «Аспирант» облегчённо выдыхал воздух из подступивших к самому горлу лёгких.
– «Вепрь», я «Верный», «Аспирант» у меня. Как понял, приём!» – прозвучало в эфире и колонна продолжила движение по запланированному маршруту.
Особист расположился рядом с командиром следовавшего за головным бэтээраа. С другого борта, у открытого люка возвышалась фигура «Лесовика». Тот, нагнувшись к люку, прокричал, стараясь пробиться к закрытым шлемофоном ушам солдата:
– Интервал сократи, чего отстал!
– Интервал нормальный, определён мной – подал голос командир группы.
– Что тут нормального? Газу давай! – повторил команду заместитель командира отряда.
– Товарищ полковник, здесь командую я, не мешайте мне руководить группой! – настоял на своём «Смелый».
«А ведь прав по-своему» – отметил про себя старший офицер и молча отвёл взгляд на проплывающие слева дома. Во многих из них заметна была суета встревоженных жителей. Стук по трубам усилился. В отсветах многочисленных костров плясали причудливые тени. Набрав скорость, колонна пересекла центр села и проследовала к противоположной его окраине. У второй группы запланированных к отработке адресов военных уже ждали. В распахнутых воротах дворов толпились женщины. Здесь предстояло проверить три кучно расположенных домовладения: два соседских и одно чуть в стороне, по другую сторону улицы. В них, как и в предыдущих, проживала часть бандитов, устроивших на днях засаду на федералов. Точнее сказать – проживала совсем недавно. С первого взгляда прибывшим стало понятно, что и без того небольшие шансы на задержание в данных адресах разыскиваемых отморозков, сократились до минимума. И всё же дома требовали проверки. Спецназовцы спрыгнули на землю и вбежали в распределённые по группам дворы. Эти адреса Илье уже были знакомы. Проследовав за бойцами, он занял позицию у ведущего в соседний двор проёма двери. Чуть в стороне по всему периметру двора рассредоточились бойцы прикрывающей группы. Желания входить в жилые помещения у «Дракона» не было. Расположение комнат он прекрасно помнил и так, к тому же на задержание в них какого-нибудь «чеха» в сложившейся ситуации рассчитывать не приходилось. Он услышал, как проходившая мимо хозяйка с издёвкой громко пригласила всех на чай. В соседнем дворе собиралась толпа, но перебираться к зачищаемому военными дому пока никто не торопился. «Дракон» поправил намокшую под дождём маску. Выставив вперёд ствол автомата, он сосредоточил внимание на перекрываемом чеченцами проходе в противоположной стене соседнего двора. Впрочем, сам забор, как и значительная часть пространства перед ним, из-за темноты просматривались плохо. Наконец из дома стали выходить штурмовые группы и за ними по частям начали сниматься со своих мест бойцы прикрытия.
– Уходим? – спросил Илья пробегавшего мимо бойца.
Получив утвердительный ответ, он вслед за спецназовцем, занимавшим позицию справа, стал отходить к выходу. Илья оглянувшись в последний раз и увидел вбежавшую через только что перекрываемый им проход чеченку лет пятидесяти. В правой руке она держала увесистую палку. Потрясая ею, она вдруг с криком замахнулась на покидавших двор последними двух спецназовцев. «Концерт решила устроить вдогонку» – усмехнулся особист. Но отработанный на милиционерах и солдатах-срочниках сценарий не прошёл. Вместо покорного равнодушия к оскорблениям и ударам, военный в маске вдруг развернулся навстречу и, спокойно приобняв расхорохорившуюся «героиню», склонившись к самому её уху, прошептал несколько фраз. Старушка отбросила палку и мигом, со скоростью заправского спринтера понеслась обратно.
Команда на сбор была общей для всех четырёх групп. Погрузившись на рокочущие «крокодилы», спецназовцы возобновили движение. Колонна проехала ещё один круг по селу и через пятнадцать минут возвратилась на базу. Смысла в дальнейшей работе в эту ночь не было: бандиты и их многочисленные родственники, составляющие большинство жителей этого вахаббитского гнезда, в ожидании еженощных зачисток выработали свою тактику. Днём оставшиеся здесь боевики отсыпались в предоставленных им селянами схронах своих домов, а ночью в полной готовности ждали, прислушиваясь к приближавшемуся или удаляющемуся перестуку о проходящие через все домовладения трубы газопровода. При подаче сигнала о появлении на их улице колонны русских, почти всё мужское население домов перебегало в другую часть села, а в зачищаемые адреса спешили родственники и соседи, так же не спавшие и готовые помешать задержанию своих земляков. Военные понимали, что с каждыми прошедшими сутками возможность захвата известных им боевиков в этом изрядно нашороханом селе становится всё призрачней. И всё же приходилось продолжать до поступления очередного приказа. Положительным результатом в большинстве своём бесполезной суете последних суток, было запоздалое понимание как отъявленными ублюдками, так и поддерживающим их «мирным» населением, что продолжать убийств русских солдат на территории и в окрестностях населённого пункта – занятие весьма накладное. На безнаказанность акций в отношении федералов больше никто не надеялся. Кто-то потерял своего близкого или дальнего бандитствующего родственника, кому-то на несколько суток пришлось сменить мягкую перину уютной кровати на сырой цемент наскоро организованного фильтра, а кто-то просто не мог спать в ночное время из-за страха перед возмездием за свои грехи. Все они в течение недели вдруг поняли, что даже убийства из-за угла – дело подчас не выгодное и грозящее ответными действиями со стороны таких беззащитных до сих пор военных.
Подходила к исходу неделя проводимой в селе операции, но никто из жителей добровольно выдавать спрятанное у себя оружие почему-то не торопился. Командование недоумевало: казалось бы, чего проще – выкупить у бандитов, расправившихся с российским солдатом, принадлежавший ему автомат, присовокупить к нему ещё пяток своих и оформить при передаче актом добровольной выдачи. Но здесь такая схема не действовала. С начала года предпринималось несколько попыток проведения зачисток в селе, по большей части формальных. Нынешняя по своим результатам значительно отличалась от всех предыдущих. Сами чеченцы признавали, что такой операции у них до сих пор никогда не проводилось. Военные отработали, и подчас небезуспешно, большую часть адресов, по которым проживали наиболее активные боевики. За неделю «прошерстили» всё село, и подавляющее большинство поддерживавших разного рода сволочь жителей было измотано переживаниями и страхом перед справедливым наказанием. Бандиты и их пособники на своей шкуре прочувствовали, что у так ненавидимой ими России ещё остались мужчины, способные ответить на беспредел адекватными мерами. И вполне естественно, что желающих участвовать в абсолютно безопасной, с точки зрения законодательства, «добровольной» выдаче оружия, так и не нашлось. Все понимали, что при условии «добровольной» сдачи автоматов никакого уголовного преследования быть не может. Но с другой стороны, после решительных действий спецназа, бандиты опасались, что на этот раз ссылаться на какие-то нормы уголовного права никто не будет. Просто однажды ночью в дом обозначившихся таким образом бандитов ворвутся вооружённые парни в масках и комуфляже и перебьют их, не афишируя своей принадлежности к той или иной структуре, законным или незаконным формированиям. Выдаваемого оружия командование не дождалось, и на девятый день зачистки было получено добро на проведение спецоперации в соседнем, переполненном бандитами селе. В распоряжении оперов ФСБ и внутренних войск оставалось ещё не уничтоженное по тем или иным причинам боевичьё. Оказавшись в непривычной для них обстановке, они, как водится, при соответствующем подходе «трещали» без передышки. Вся их гоношистость и показная гордость вдруг сходили на нет, и последний российский урка, оказавшись в подобных условиях, при всём желании не угнался бы за ними в обстоятельности и скорости дачи показаний на своих подельников и главарей. Исходя из добытых сведений, силовики имели представление о примерном размещении бандитских формирований в соседнем населённом пункте. Дабы не настораживать боевиков до начала операции, от рекогносцировки на местности пришлось отказаться. Решено было «показников» взять с собой с тем, чтобы последние на месте показали наиболее кучно расположенные адреса бандитов. Спецназовцы предложили убрать этих ребятишек сразу же после выполнения теми возложенной на них задачи, но «опера» настояли на их безопасности, приведя доводы о дальнейшей полезности последних, при этом сохранив верность своим неписанным традициям.
В угоду оперативности ни пехота, ни десант никаких движений по блокаде соседнего села не предпринимали. Всё это планировалось сразу после непосредственного начала штурма четырёх намеченных адресов. К шести часам оба отряда вытянулись в колонну в готовности выдвинуться в район операции. Вокруг царило молчание, поглядывающие на часы бойцы сохраняли видимое спокойствие. Ждали первых лучей восходящего солнца. Край неба с востока заметно посветлел. С каждой минутой темнота отступала, уходя в небытиё под напором зарождающегося дня. Вот и команда. Заурчав двигателями, «крокодилы» и оседлавшие их спецназовцы двинулись по утопающей в грязи ленте дороги. Она, плавно изгибаясь, в течении пятнадцати минут встречала растёкшимися лужами и ухабинами мчавшиеся на бешенной скорости бэтээры и, наконец, вывела их к напичканному боевиками селу. Среди десяти тысяч отрицательно настроенного к российской власти населения бандиты чувствовали себя спокойно. Впрочем, это село по настроению жителей мало отличалось от других, соседних с ним. Две сотни русского спецназа ринулись на штурм…
Глава 17
Харон ещё нежился в постели, купаясь в зыбком предутреннем сне, когда в комнату с криком вбежал Ваха:
– Харон, русские идут!
Главарь с трудом разлепил глаза.
– Какие ещё русские? И сколько раз повторять тебе, – перешёл он на крик – меня зовут Андроник!
– Вставай быстрее. Из крайнего дома наблюдатель Юнуса на связь вышел – к селу колонна русских подходит, как будто бы большая. Наши поднимаются уже, юнусовских тоже сейчас предупреждают, пацаны хозяйские по домам побежали.
– Ты чего так разволновался, Ваха? – неспешно выдавил из себя Харон – Мало ли колонн по трассе проходит? Даже если по нашу душу, то что страшного в этом? Здесь только из нашего отряда тридцать человек, да из других отрядов нашего же полка две сотни…
Объясняя, вахаббит по очереди стал загибать пальцы на левой руке. Стараясь придать спокойствие голосу, он продолжил:
– И ещё не забывай бойцов из других полков, их с нашими в селе ближе к тысяче будет. Русские… – он скривил губы в презрительной усмешке, – пусть идут. Нас неделю назад чуть больше десятка было, а какой бой полусотне этих свиней дали? И дагестанца этого, хвала Аллаху, куда ему следует отправили, и ранили скольких!
Ваха, оперевшись о косяк двери, молча слушал разглагольствования своего предводителя: «Может ты и святой, только в том бою Мусе это не помогло. Да и Арсаеву Магомеду ковылять ещё долго придётся. Сидишь тут на кровати, кудахчешь как курица ощипанная!» Ваха неожиданно улыбнулся своим мыслям: действительно, видом своим раздетый Сугатиев, с важностью объявлявший свои соображения, очень походил на ощипанную курицу. Общее впечатление дополняли торчащие над заспанным лицом слипшиеся волосы. Харон обратил внимание на еле заметную улыбку Эдильбиева, но расценил её по своему.
– Ну, успокоился? Давно бы так! Даже если русские из города и соседних районов свои войска сюда подтянут, всё равно в селе увязнут. Если даже наших бойцов мало будет, любой мужчина в селе автомат достанет и при первой удобной возможности в солдат стрелять будет. И потом: ты не забывай людей из наших отрядов, разошедшихся по ближайшим сёлам. Ты что же, думаешь, они отсиживаться в это время будут?… Я не всё сказал! – повысил голос главарь, заметив нетерпение Вахи – самое главное то, что русские снарядами ни в коем случае стрелять не будут. Им в населённых пунктах пушки применять строго запрещено. Так что бэтээры их всего-навсего куски бесполезного железа, легко пробиваемого их же гранатомётами…
В комнату, оттолкнув Эдильбиева, стремительно вошёл командир одного из местных отрядов Гухаев Юнус. При виде восседавшего на кровати раздетого Сугатиева, глаза на его широком лице сузились.
– Ты почему сидишь? Русские с трассы свернули, в нашу сторону движутся. Хаджимурад, наблюдатель мой, сообщил о девяти бэтээрах и одном бронированном «Урале». Вторая половина дальше поехала, видимо, в другой район села.
Сугатиев проворно вскочил и судорожно принялся натягивать на себя одежду и снаряжение.