Подбросив дров в остывающую «буржуйку», он снял промокшую под дождём «эрку» и развесил её вместе с маской на протянутом над печкой телефонном проводе. Затем, подозвав «Филина», он развернул на своей кровати карту.
– Тех двоих – отца и сына, что из глиняного дома, взяли ошибочно. Дугушевы рядом проживают, оказывается. Но взяли их не зря. Пацан оказался в курсе многих дел. По большому счёту, у этих чехов каждая собака знает – кто в каком отряде и что за каждым из них водится! Говорить только никто не хочет, пока «за задницу не возьмёшь». Этот «муравейник» – не исключение. Короче, картина такая…
«Дракон» подробно рассказал разведчику о добытых при общении с задержанными сведениями: уточнённых количестве и составе отрядов, путях их отхода и адресах возможных ночёвок оставшихся в селе бандитов.
– Днём они, гады, по переулкам да тупикам шляются, да на рынке в толпе стоят в большом количестве. Сгрести бы этих чехов всех разом, а здесь уже эту сволочь отсеять! – с жаром закончил Илья.
«Филин» посмотрел в сторону сопящего на кровати Дмитрия.
– Твой коллега перед тобой вернулся. Говорит, фэшники с тем же предложением к командованию выйти хотят. Третий отряд тоже сегодня двоих взял.
– Завтра надо будет с ними переговорить – узнать, что там у них появилось. Формально говоря, информацией обменяться! – стягивая с себя свитер, сказал Илья.
Разведчик поднялся и, потянувшись, плюхнулся на свою кровать. Через минуту оба спали. Снаружи бушевала непогода, а в раскалившейся печке мирно потрескивали дрова.
Утром командир внимательно выслушал доклад Ильи и с необходимостью зачистки слоняющейся на рынке толпы согласился.
– Пора за них взяться. Село перекрыто, о торговле и речи быть не может, а эти гады на площадке всё равно кублятся. Ясно, что бандитов прячут, да по первому свистку в заданный квадрат ломятся нашим действиям мешать!
Командир сделал паузу и, посмотрев в глаза «Дракона», спросил:
– С чехами этими что делать будем?
Несмотря на обсуждение в данный момент предстоящей дневной операции, Илья сразу понял, о ком именно идёт речь.
– С «крепости» доставленный чех – бандит. В последнем бою участвовал. Его на уничтожение. Но прежде пусть фэшники с ним поработают. Может быть, у них ещё вопросы к нему найдутся. А отец с сыном не при делах. На фильтре попарятся пусть пару дней. Если и дальше никакой информации на них не поступит – то их и без нас в шею вытолкают.
«Вепрь» кивнул и свернул карту.
– Я сейчас на совещание, а затем рынком и займёмся.
Ждать пришлось недолго. Через час оба отряда спецназа выдвигались в направлении села в готовности занять исходные для зачистки рынка и прилегающих улиц позиции. Планировалось задержание всех шастающих на рынке мужчин с последующим отсеиванием на территории базы тех, кто по имеющейся информации не проходил. Особисты на операцию не поехали, решив, что необходимости в их присутствии там в настоящее время нет. Освободившееся время решили использовать для обстоятельного обмена сведениями и уточнении ранее поступивших данных о боевиках с операми ФСБ. И те и другие были основательно измотаны практически непрекращающимися в течение нескольких суток операциями. Поэтому работу с доставленными в процессе проводимой зачистки селянами они решили доверить тем, кому формально и положено было с ними заниматься – развернувшим поблизости «фильтр» милиционерам. Уточнив данные захваченных и уничтоженных бандитов, оперативники отметили на картах уточнённые у коллег адреса ещё бегающих и доселе им не известные. Дабы при очередной операции, в темноте ночи, не принять друг друга за боевиков, выбрали удалённые друг от друга районы действий в селе. Особисты посидели ещё минут десять за выставленным фээсбэшниками угощением, но злоупотреблять гостеприимством хозяев не стали. Видя утомлённость ребят, Илья с Дмитрием попрощались и вышли из раскинутой недалеко от фээсбэшного «отстойника» палатки. Собственно, «отстойник» представлял собой ни что иное, как охраняемый парой милиционеров крытый «Урал». В кузове некоторое время содержались преступники, доставленные с проводимых под руководством фээсбэшных оперов операций. После короткого, но тщательного разбирательства, по результатам полученной информации принималось решение: либо отправлять отработанного задержанного в милицейский «фильт» для дальнейшей работы с ним, либо… либо не отправлять.
– Когда же эта грязь пройдёт! – в сердцах бросил подскользнувшийся в очередной луже Дмитрий.
– Да ещё месяц, пожалуй, хляби эти потоптать придётся! – отозвался бредущий следом Илья.
Порывы ветра гоняли по небесам рваные клочья облаков. Туман развеялся и взору открылся край находящейся за десятки километров отсюда горы. Она была самой ближней из начинавшейся далее каменной гряды, за которой пряталось выходящее на равнину ущелье. Мужчины добрались до своей палатки, где перекусили и свалились отсыпаться. Ночь обещала быть тяжёлой.
В час уже были на ногах. Отряд, с которым работал Дмитрий, действовал большей частью по информации фээсбэшников. Их РОСНовцы где-то подзадержались и парни пока работали со спецназом внутренних войск. Практически вся работа держалась на молодом, высокого роста опере. Село находилось на его зоне и «карты» в руках были у него. С первых же минут разговора с ним становилось ясно, что подробной информацией о пригревшихся в этом рассаднике бандитах, владел только он. Непонятно было, чем именно привлекал его собственный позывной – «Аспирант», но опер им даже по своему гордился. Иногда, в редко выпадающие часы отдыха, его можно было увидеть расхаживающим среди палаток третьего отряда в покрывающей голову светлой фетровой шляпе. Оставаясь, как и все окружающие, в комуфлированой зелёной форме, он выглядел в этом головном уборе довольно оригинально. Впрочем, эта слабость не мешала ему, выезжая со спецназовцами, захватывать всё новых бандитов, добывать свежую информацию о разгуливающих на свободе активистах – словом, «мочить» последних и в чистом поле, и в спальных комнатах, и в туалетах. Вот и сейчас он мёртвой хваткой вцепился в населяющих целую улицу отъявленных отморозков. Большинство их сбежало ещё до прибытия спецназа и фээсбэшников, но части всё же не удалось избежать возмездия со стороны русских силовиков. Малой части. А это парней не устраивало. Неоднократно поднимался вопрос о необходимости перенесения операции на соседние сёла, в которых, в ожидании окончании зачистки, скопились как местные, так и согнанные со своих насиженных мест бандиты. Но командование упорно настаивало на продолжении действий спецназа именно в этом селе. До сих пор не был возвращён автомат погибшего в устроенной засаде солдата. Ко всему прочему, проводимые плановые дневные зачистки результатов в изъятии оружия почти не дали. И то и другое в Ханкале прежде всего воспринималось как итог безуспешных действий. Уничтоженных в боестолкновениях арабов либо других иностранных подданных не было, а уничтожение или захват чеченских бандитов было делом неблагодарным. В процессуальном порядке доказать, что этот подлец за минуту до своей смерти с удовольствием постреливал из автомата в солдат, было невозможно, к тому же любое возбуждённое против задержанного негодяя дело судебной перспективы не имело. Даже из выживших каким-либо чудом, освобождённых военными рабов, возвращаться из Росси в Чечню для дачи показаний в местном суде, никто не отваживался: повторить пройденное заново дураков не находилось. Убитые солдаты и русскоязычные местные жители в силу понятных причин показаний также дать не могли. Оставшиеся теоретически возможные свидетели из чеченцев на практике таковыми не являлись. Все они сами на деле выступали активными или пассивными пособниками тех, кто совершал преступления в отношении инородного населения, либо просто не имели желания помогать в наказании чеченца из-за каких-то русских. Оставался один верный показатель – изъятое или «добровольно» выданное оружие. Такого в наличии не было и приходилось здесь задерживаться в ожидании, когда старейшины соберут у селян десяток автоматов и преподнесут их, дабы набившие оскомину действия военных прекратились, и скучающие поблизости боевики смогли спокойно возвратиться в свои дома к семьям и родственникам. Время шло, а желаемого результата всё не было. Неоднократно приглашались администрация села и состоящие в совете старейшин старики, но никаких изменений не предвиделось. Высоким чинам не дано было понять, что время на месте не стоит. Оно каждый год вносит изменения не только в количество «вбуханных» в «чёрную дыру» бюджетных средств, но и в отношения между чеченцами. Война оставила в легендах безоговорочное почитание старших младшими. Что касается своих семей, то следование обычаям и уважение друг к другу имели место до сих пор. Так же бытовало ещё обыкновение в действиях своих сообразовываться с интересами своего тейпа. Но подчиняться старику только потому, что он принадлежит к какому-то совету старейшин, давно уже никто не собирался. «Что вы, русские, хотите от этих выживших из ума людей? – удивлялись обыватели в беседах с самими же военными – Власть и уважение сейчас у тех, в чьих руках автомат и отряд головорезов за плечами. Таких будут слушать и идти за ними».
Как бы там ни было, но спецназ в этой вынужденной задержке времени не терял. Даже из оставшихся в селе бандитов были выловлены далеко не все. Свежая информация продолжала поступать и работы оставалось «непочатый край».
Собрав своих офицеров, «Вепрь» ещё раз уточнил задачи каждому. Закончив, посмотрел на часы.
– Выезд назначен на два. Но своевременность в наших действиях не всегда оправдывается. Я принял решение выдвигаться сейчас. Пятнадцать минут опережения лишним не будет.
Через считанные минуты завелись двигатели. Забравшись на борт бэтээров, спецназовцы услышали шум выдвигающейся к трассе колонны. Это торопился на задание третий отряд. Командир усмехнулся: «Опередил всё же „Удав“!». Через несколько секунд вдогонку рванул и второй.
Дежурных костров в селе стало гораздо больше. Освещена была практически каждая улица. Ещё при подъезде к окраине, бойцы услышали звон от частых ударов о металл.
– По трубам бьют! – обратился к сидевшему рядом Илье «Лесовик».
Действительно, выставленные жителями дозорные услышали приближающиеся колонны бронетехники и спешили сообщить об этом ударами о протянутые между домами трубы газопровода. Стук раздавался именно по тем улицам, по которым в настоящее время двигались обе колонны. Они уже порядочно удалились друг от друга, но даже по разные стороны села продолжал достигать слуха дробот ударов металла о металл.
– Ну что же, покатаемся! – бросил «Вепрь» и отдал очередную команду водителю головного бэтээра. Колонна внезапно свернула вправо, проехала два квартала и снова повернула, сбивая с толку ичкерских наблюдателей. Металлическая дробь стала раздаваться со всех сторон. Миновав вдоль по улице ещё пару километров, спецназовцы повторили манёвр. Подаваемые чеченцами выборочные сигналы превратились в сплошную какофонию. Грохот металла стоял по всему селу. Убедившись в успехе предпринятых им мер, командир принял решение перейти непосредственно к зачистке запланированных адресов. Через пару минут разбившийся на две группы отряд уже штурмовал расположенные в соседних кварталах домовладения недавно выявленных бандитов. «Дракон» выбрал себе добротное строение за высоким металлическим забором зелёного цвета. Точнее сказать, строений было несколько. Здесь проживали два брата и двор отстраивался на двоих хозяев. Обоим было за сорок и разросшиеся семьи их проживали в двух расположенных напротив друг друга кирпичных домах. Здесь же располагались всевозможные хозяйственные постройки: сарай, коровник, птичник и прочие, более мелкие, приспособленные для нужд обывателя сооружения. Как водится, в конце двора обнаружилась выкопанная и залитая бетоном глубокая узкая яма с лежащей сверху решёткой – зиндан для рабов. Он оказался пуст. Не было избытка и в жителях домов. Вбежавшие внутрь бойцы обнаружили только двух женщин лет пятидесяти и тридцати, да трёх воющих детей. По информации, кроме братьев, здесь же со своими семьями жили и трое их сыновей. И отцы и их сыновья исповедовали вахаббизм, являлись активными участниками бандформирований. В их дворе часто видели арабов, систематически собирались на совещание главари отрядов. «Дракону» этот адрес, как возможное укрытие боевиков, стал известен несколько ночей назад, но проверить его он решил только сейчас, когда на протяжении двух суток в этом районе никто не работал. Видя, что в жилых помещениях никого нет, он вышел во двор, оставив в комнатах трудившихся в поисках возможного лаза бойцов. Мимо молча прошмыгнули, таща за собой детей, обе хозяйки. «Что-то не так…» – решил «Дракон» и шагнул к сараю.
– Смотрели? – спросил он у присевшего у угла спецназовца.