– А если в стороне разрывы наблюдаются? – не отставал Глеб.
– Тогда на глаз определяю, какое расстояние от них до цели, и командую соответственно: сто метров южнее и пятьдесят восточнее, к примеру.
Надо сказать, что для сержанта у Максима знания были довольно глубокие, но сравнивать их с подготовкой артиллерийского офицера смысла не было никакого. Само понятие «улитка» было известно даже самому дремучему пехотному офицеру, но определение по ней мест положения своего или цели, граничило с погрешностью в триста тридцать три метра в обе стороны воображаемого квадрата, и открытие огня на таких установках никакой эффективности не имело. А если цель относилась к категории укрытой, то есть засела внутри какого-нибудь курятника или просто легла на землю, то её при подобной стрельбе запросто можно было испугать, но никак не поразить. О способе корректирования огня в ходе стрельбы вообще говорить не приходилось – такие корректуры были уделом общевойсковика, но не артиллериста.
Разумеется, «грузить» сержанта своими соображениями майор не стал. Его пригласили в батарею, и он с удовольствием проследовал за артиллеристами. Уже на подходе к расположению подразделения, с вышки подали команду «Смирно!» и из раскинутой в углублении палатки вышел старший сержант. Лейтенант остановил его, оборвав в самом начале доклада, и обернулся к гостю.
– Здесь бойцы живут, а за ними и наш блиндаж.
Откинув полог, он вошёл внутрь, за ним последовали и Глеб с Максимом. Почти вся площадь просторной палатки была заставлена аккуратно застеленными солдатскими кроватями. Кроме спящих на них нескольких бойцов, в помещении смотрели телевизор ещё четверо.
– Это наши с ночных постов сменились. – Кивнул на спящих Алексей – Нас ведь тоже командир батальона в караулы привлекает, хоть и не положено это. Остальной личный состав новую яму под склад боеприпасов роет, здесь только дежурный расчёт и остался.
Пройдя по дощатому полу, он откинул полог в противоположной стороне и дальше повёл майора по ходу сообщения.
– Вот здесь у нас старый склад, но приходится его сейчас расширять. – показал командир батареи на почти вкопанный в землю блиндаж – Дальше спортзал.
Через двадцать метров перед Велиевым действительно предстала устланная досками площадка, укрытая сооружённым над ней навесом. Естественно, весь имеющийся в наличии спортивный инвентарь был самодельным, но для полевых условий «спортзал» выглядел вполне сносно. Традиция артиллеристов во всём устраивать свой быт с основательностью была налицо.
– А в той стороне огневая. Провести? – спросил лейтенант.
Разумеется, отказываться Глеб не собирался. Быть в батарее и не осмотреть огневую позицию означало не посетить самого важного – того, вокруг и для чего осуществлялась вся деятельность подразделения.
Первым делом лейтенант подвёл к площадке с частью разорванного ствола у скромной таблички на земле.
– Здесь у нас миномёт стоял. – пояснил он – При ведении огня мина в стволе разорвалась. Какова причина, теперь никто не скажет, конечно. Из расчёта троих насмерть. Четвёртый за дополнительным ящиком побежал, потому в живых и остался.
С минуту втроём молча постояли в опустевшем окопе, затем продолжили движение дальше. Остальные пять миномётов были зачехлены, но вызванный комбатом дежурный расчёт тут же привёл один из них в боевое положение.
– Зачем? – попытался было протестовать майор – Что я, миномётов не видел, что ли? Пусть отдохнут ребята!
– Лишняя тренировка не помешает. – отмахнулся Алексей и засёк время по часам.
Расчёт работал споро. В считанные секунды миномёт оказался расчехлённым, тут же в гнездо была вставлена панорама и у среза ствола приведены в действие предохранительные устройства. Наводчик выгнал пузырьки уровней на середину и, наведя ствол в основном направлении стрельбы, доложил: «Готово!» Рядом со стволом с миной в руках уже ожидал заряжающий.
– Молодцы! – похвалил лейтенант, взглянув на часы – Отбой.
Обернувшись назад, он показал Глебу на видневшуюся отсюда вершину насыпи с растянутой над наблюдательным пунктом маскировочной сетью.
– А с той вышки я огнём командую. Там моя буссоль расставлена, прямо оттуда команды и кричу.
Глядя на миномёт, хлопочущих рядом бойцов, врытую в землю огневую позицию и наблюдательный пункт, Велиев молчал. Им овладело такое чувство, словно время повернулось вспять, и он снова и снова жадно вглядывался в окружавшую его обстановку. На душе воцарилась безмятежность и повеяло чем-то далёким и родным, и майор почувствовал, как даёт о себе знать ностальгия по армейской молодости.
С огневой миномётчики провели гостя в блиндаж. Особым комфортом условия их проживания не отличались. По обеим сторонам помещения к стенам придвинуты были кровати, между ними оставлен был проход к столу, на котором лежала стопка батарейных журналов и карта. Последняя майора заинтересовала. Испросив разрешения, он развернул её и, удостоверившись в наличии на ней Гвардейского, обратился к Алексею:
– Можно у тебя расположение села перерисовать, хотя бы схематично! У нас ведь вообще никаких карт или схем нет. Никто и не представляет, что это за пункт населённый и как в нём улицы расположены.
Лейтенант согласился и опер тут же приступил к исполнению задуманного. Собственно карту, имевшуюся в распоряжении артиллеристов, назвать топографической было нельзя. Являясь подобием аэросъёмки, она была выполнена в чёрно-белом варианте и многие объекты в ней, в том числе и края подступающего к роте и населённому пункту леса, были обозначены довольно схематично. Всё же документ этот, благодаря нанесённой координатной сетке, выполнение огневых задач батареей обеспечивал, и за неимением лучшего всегда находился у комбата на столе.
Тем временем на стол выставили кружки с чаем, рядом положили пачку с печеньем.
– Тебе сколько сахара? – уточнил Алексей.
Велиев ответил и, уже заканчивая со схемой села, произнёс:
– Названия улиц я у вас не вижу. И вообще, важные объекты не обозначены: рынок, к примеру, администрация или больница. Может, у пехоты такая имеется?
– Нет, – покачал головой комбат – у Корнеева такая же точно карта. Ты пей давай, а то остывает.