Дворик обетованный: читать начало книги онлайн

Актёры театра собрались за два часа до приезда моряков. Я знаю, зачем так рано, Миша? Переодевались, красились, Сима суетилась больше всех. Она заскочила ко мне на пару минут и сказала, что если среди этих красавцев кто-то обратит внимание на Леночку, Сима готова пожертвовать всеми запасами и даже своей мамой, и поехать в Америку.

Потом она спросила меня, как она выглядит в новом платье, я сказала, что как всегда, но не стала уточнять, как именно. Что там уточнять? «У какого модельера она шьёт лифчики?» – пронеслось у меня в голове. У нормального человека грудь восьмого размера не может выглядеть как две египетские пирамиды, устремлённые вершинами к небу. А вот платье мне даже понравилось. Кримпленовое платье Симы было чуть-чуть заужено книзу: её тоненькие ножки смотрелись даже как-то симпатично в этом варианте.

Сима побежала к Белле, а я осталась на балконе. Через минут пять во двор вышла Белла Николаевна и закричала в своей орущей манере:

«Берта Соломоновна! Вы не согласитесь спуститься к нам и поработать билетёром? Мама что-то плохо себя чувствует, и я отправила её к подруге. Вы – человек порядочный, и я рассчитываю на вашу честность!»

Когда тебе говорят такие слова – как не пойти! Я надела выходное платье, туфли, быстро сделала причёску и спустилась к Белле. Комната, где, собственно, и стоял диван, была украшена картинками с пальмами, кокосовыми орехами и бананами. Почему Белла Николаевна выбрала именно этот стиль, я спросить не успела: в дверь позвонили три раза.

Я взяла самодельные билеты, встала на свой пост и открыла дверь…

Часть четвёртая

Последний концерт

То, что открылось моему взору, совсем не соответствовало тому, чего мы все ожидали. Ни тебе белых кителей, ни фуражек, ни красавцев. На пороге стояла рыжая Захаровна в костюме учительницы, а за её спиной гнездились странные полупьяные матросы, добрая половина из которых была абсолютно чёрного цвета. Всего их было человек двадцать. С ними таки явился один офицер, но он был пожилой, невысокого роста, около метра шестидесяти, лысый и почти такой же пьяный, как и его подопечные. Я прижалась к стене, пропуская эту гоп-компанию в комнату, и вообще забыла про билеты.

Нужно отдать должное самообладанию Беллы Николаевны: она вышла в своей ночной рубашке и накидке, в носочках, пластмассовой короне, бодрая и свежая, как огурчик. Моряки как-то сразу зааплодировали и стали о чём-то переговариваться на английском языке, причмокивая. Белла улыбнулась американцам одной из самых своих очаровательных улыбок и, сказав всем «плиз», жестом пригласила их войти в комнату. Когда гости прошли непосредственно в «зал», из кухни показалась Сима. Посмотрев на мои выпученные глаза, она тихо спросила: «Ну как, Берта Соломоновна, там есть подходящие для Леночки партии?»

Я не успела ответить, как в коридор вышли Захаровна и Белла. «Деньги после концерта! – сказала Захаровна и как-то недобро усмехнулась. – Приеду за этими через полтора часа».

Закрыв дверь, Белла повернулась к нам и прошептала Симе: «Сима, скажите Майке, чтобы спела “Капитана”, она пойдёт за мной. А Леночка потом пусть танцует, что хочет».

Сима побежала на кухню. Я поставила табуретку возле двери в «зал» и тихонько присела. Мне бы бежать, готэню, но что-то меня останавливало. «А вдруг им понадобится моя помощь?» – пронеслось в голове. И я осталась… Это сейчас я понимаю, что, если бы я тогда ушла, я бы сейчас не сидела и не рассказывала вам про этот ужас.

В этот момент в коридор вышел очень толстый матрос, и одновременно с ним в коридор опять выползла Сима.

Увидев матроса, у которого штаны почему-то сзади были на шнуровке, Сима вздрогнула и попятилась обратно на кухню. Матрос улыбнулся Симе самой приятной из своих улыбок и стал что-то говорить ей. Сима прижалась к стенке и вытаращила глаза. Дело в том, что Сима ни одного слова не понимала по-английски. «Чего он хочет?» – спросила она меня заплетающимся языком. Американец опять что-то сказал и дыхнул на Симу перегаром.

Интеллигентная Сима молча взяла себя в руки, подвела его к туалету, включила свет и сказала: «Сцы давай, пьянь!»

«Ноу! Дринк! Ай вонт ту дринк!» – американец всё ещё пытался договориться с Симой.

«Симочка, он хочет пить. Дринк – это “пить” по-нашему», – перевела я ей пожелания матроса со странными штанами. Сима повела его на кухню, я пошла за ней. Сима включила кран и на чисто английском языке сказала: «Дринкай давай, а то я хочу посмотреть концерт». Американец посмотрел на воду, потом на меня и опять остался недоволен Симочкиным предложением.

«Но вотер! Водка!»

Слово «водка» Симе переводить было не нужно. Она сделала «руки в боки», взметнула грудь ещё выше и пошла на бедного матроса. «Водку тебе, зараза американская? Я тебе сейчас дам водку!» Дальше интеллигентная Сима сказала такие слова, что американец всё понял без перевода. Он выскочил из кухни и побежал в комнату. Сима посмотрела на меня и спросила: «Я не понимаю, что здесь происходит?»

Возможно, она бы сказала ещё что-то, но мы услышали щелчок магнитофона, бурные аплодисменты, улюлюканье, и из колонки понеслось «Не уходи, побудь со мной…».

Мы с Симой прямо-таки рванули в комнату. Когда Сима увидела эту компанию, она остолбенела, потом побежала на кухню, открыла окно и решительно сказала всем нам: «Нужно прыгать!»

Майка уронила гитару, Леночка схватила маму за платье, мне стало плохо с сердцем.

«Симочка, вы разобьётесь», – сказала я ей.

«Они сейчас нас всех изнасилуют, вы что, не понимаете? Мы с вами очень лёгкая добыча для них!» – шёпотом произнесла Сима и задрала ногу. Зауженное книзу платье сказало ей: «Нет, Симочка, так просто ты отсюда не уйдёшь!»

«Мама, что там такое?» – спросила Леночка дрожащим голосом. Майка заплакала: дома её ждали муж и двое детей. Она была совсем не готова к такому сюжету. Я поняла, что нужно спасать положение и брать огонь на себя.

«Сима, закройте форточку, вы в неё не пролезете, – скомандовала я. – Пойду посмотрю, что там происходит, и доложу обстановку».

Я тихонько прокралась в комнату и увидела, что Белла Николаевна уже приступила к фуэте. Она так долго кружилась в своей фате, что это не могло не вызвать уважение у зрителей. Они что-то закричали и зашлись в аплодисментах. «По крайней мере, на её честь никто не покушается», – подумала я, и в этот момент, на последних словах песни «Не уходи, побудь со мной», Белла Николаевна плюхнулась на колени к плюгавому офицеру, то есть проделала тот же фокус, что и с моим Мишей. Офицер от неожиданности оцепенел, а толпа взревела в голос.

Я побежала на кухню. Сима услышала взрыв аплодисментов и опять открыла окно. «Надо прыгать», – произнесла Сима и поставила табуретку.

В этот момент на кухню ворвалась взмокшая Белла Николаевна и, видя нашу некую растерянность, сказала: «Вы чего испугались? Они всё же цивилизованные люди и платят долларами. Майечка, ваша очередь! “Капитана”, плиз!»

Убитая Майка взяла в руки гитару и пошла, как на эшафот. Песню можно было бы назвать провальной, если бы не чутьё Беллы Николаевны. Вы не поверите, но американские матросы знали эту песню. Майкин голос потонул в их пьяных голосах. Мы с Симой и Леночкой высунули головы в комнату и увидели такую картину маслом: посреди комнаты стояла Майка с гитарой, а вокруг неё раскачивались матросы и пели: «Captain brave, captain brave, Give a smile, sir…» После последних аккордов опять последовал взрыв аплодисментов, и Майка, чуть живая, покинула сцену.