Только вот что. Если дело закончится плохо, то я написал Гретль записку. Если нет, то ей и знать ничего не надо.
Последняя попытка.
Эрнст, мы оба христиане.
В качестве ответа Эрнст после паузы берет свой чемоданчик и выходит. Герман остается один.
Сцена 5
Квартира Фрица. Слышно, как к дому подъезжает кэб. Затем отъезжает. Звук открывающейся с улицы двери. Входит Фриц в офицерской форме. Он зажигает один или два светильника. Он не пьян. У него было время протрезветь, но ночь была тяжелая. Звук дверного звонка. Фриц удивлен. Он выходит, оставляя дверь приоткрытой. Входит Герман. Он элегантно одет. Останавливается посередине комнаты. Фриц входит за ним и закрывает дверь. Он ждет, чтобы Герман заговорил первым.
Фриц. Чертовски хорошую вечеринку закатил Вилли. (Пауза.) Я полагаю, я имею право спросить, чему обязан удовольствием?
Герман. Я не намерен мириться с грязными инсинуациями в адрес моей жены, тем более в присутствии моих друзей. Я буду считать себя удовлетворенным, если вы согласитесь признать свою вину и принести мне письменное извинение, оставив за мной право показать его хозяину вечеринки и любому из гостей, если таково будет мое желание.
Фриц. Я не припомню, чтобы я что-то говорил относительно вас или вашей жены, Мерц, и ничего такого, за что мне следовало бы извиняться.
Герман. В таком случае, насколько я понимаю, вы готовы разрешить это дело на поле чести.
Фриц (изумленно). На поле чести! Каких романов вы начитались?
Герман. Видит Бог, я этого так не оставлю. Вы согласны на мои условия? Первый выстрел с двадцати шагов. Второй выстрел с десяти шагов. Я буду считать себя удовлетворенным.
Фриц. Я боюсь, что не смогу дать вам сатисфакцию.
Герман. Что вы имеете в виду?
Фриц. Я не могу драться с вами на дуэли. Офицерам в моем полку не разрешается драться с евреями.
Герман. Я христианин.
Фриц. Все это очень неприятно.
Герман. Я христианин, черт бы вас побрал!
Фриц. Как бы вам это объяснить. Офицер моего полка не может драться с человеком, у которого мать еврейка.
Герман. И к черту ваш полк.
Фриц дает Герману пощечину.
Фриц. Довольно. Я прошу вас не упоминать мой полк.
Фриц берет с подставки для зонтов черную трость с набалдашником из слоновой кости. Герман смотрит и не может поверить; делает движение, чтобы защититься.
Реликвия студенческих лет, если вам неймется о ком-то высказаться. Скипетр германо-австрийской ассоциации студентов. У нас был манифест, в котором было записано, что поскольку еврей от рождения лишен чести, то ему нельзя нанести оскорбление. Соответственно, еврей не может требовать удовлетворения за испытанное унижение. Это если вкратце. Чванство и бахвальство – не в моем вкусе, но что делать. Здесь мы с вами бессильны. Я вдвойне не могу с вами драться!
Герман растерян и не может подобрать слова.
Герман. Тогда что же вы предлагаете? Каким образом я… (в порыве гнева) Я что, должен вас выпороть?
Фриц. Не принимайте все так близко к сердцу.
Фриц убирает трость на место. Дружелюбно смотрит на Германа.
А знаете, Мерц, мне нравятся такие евреи, как вы. Наш бургомистр, красавчик Карл, говорит: «Я решаю, кто здесь еврей». Хорошо, правда? Но я не бургомистр.
Пауза. Герман уходит в себя. Фриц вздыхает.