Гретль. Нет. Я серьезно. Ты мой последний гой.
Фриц. Ты разве не любишь меня, Гретль?
Гретль. Я от тебя без ума, но любовь – это другое. Да это и к лучшему. К тому же мой портрет почти готов, и я не смогу больше исчезать из дома на полдня. Мы будем встречаться – на обедах, в салонах…
Фриц. На обедах? В салонах? Мы вращаемся в разных кругах. И в моем кругу твой муж никогда не станет своим, неважно, крещен он или нет.
Гретль. Тогда на концертах. В театре.
Фриц. Это там ты познакомилась с Германом?
Гретль. Нет, с ним я познакомилась на охоте принца Роттенберга.
Фриц. Правда? Герман настолько богат?
Гретль. Одевайся, Фриц, потому что тебе еще нужно найти мне кэб.
Фриц. Нужно быть Ротшильдом, чтобы туда попасть – если ты некрещеный.
Гретль. Я прошу тебя…
Фриц. Ты не можешь уйти – стемнеет еще только через час.
Он целует ее. Она вздыхает в нерешительности.
Еще есть время, чтобы попрощаться.
Гретль отталкивает его. Решается. Начинает срывать с себя одежду.
Сцена 4
Ночь. Герман сидит один, на нем белый фрак с белой бабочкой. На мольберте стоит портрет Гретль работы Густава Климта. Люстры погашены, но на портрет падает неяркий свет. Герман пристально смотрит на него. Это не такой выдающийся портрет, какие Климт напишет через несколько лет. Он ближе к портрету Серены Ледерер (1899) или Мари Хеннеберг (1901/1902). На Гретль зеленая шаль. Входит Эрнст. Он в пальто и без галстука. В руках у него докторский чемоданчик.
Эрнст. Герман… тебе плохо?
Герман. Нет. Извини, что потревожил тебя своей запиской. Что ты думаешь? Мы не можем решить, куда его повесить. Гретль предлагает в гардеробную.
Эрнст. Ну, это… неплохо. Жаль, что Гретль он не нравится. У нее все в порядке?
Герман. О да, вполне. Она ушла к себе, когда я вернулся. Я был на ужине – Вилли фон Байер устроил мальчишник по поводу своего дня рождения.
Эрнст. Где отмечали?
Герман. Дома. Барон и баронесса уехали за город – очень удачно. Нас было человек двадцать. Я не всех там знал. Я был знаком, наверное, с половиной гостей. Много вина. Ужин, карты, бильярд…
Эрнст (с недоумением, осторожно). Вот как?
Герман. Мы играли в покер. Я крупно выиграл, причем выиграл с помощью блефа, который сам же и вскрыл, вызвав аплодисменты присутствовавших…
Эрнст (перебивает его). Герман.
Герман. Да? Что?
Эрнст. Сейчас три часа ночи.
Герман. Я знаю. В общем, мой соперник плохо на это отреагировал.
Но все вроде бы улеглось, как мне показалось, и Вилли предложил отправиться в известный дом на Пратерштрассе, где, как он нас заверил, все девушки регулярно проходят медицинский осмотр и имеют справку. Предложение вызвало всеобщее одобрение. Я сослался на то, что мне нужно рано вставать. Тогда мой соперник по покеру отпустил невероятно пошлую шутку, которую не имеет смысла тебе повторять. Но – чтобы ты получил некоторое представление – она касалась осмотра джентльменов на предмет их соответствия требованиям наиболее разборчивых из таких домов.