Рыцарь поклонился и собирался покинуть герцогиню, но она задержала его:
– Лучше сделай вот что. Отправь, под видом монахов, двух воинов. Пообещай им, что я сделаю их рыцарями, если они доставят быстро письма! Первое письмо – сеньору Гильому де Рош в замок Шинон. Второе – моему сыну и королю Англии Жану, в город Ман.
– Бабуля! – Снова послышались крики Артура. – Хочешь, я отпущу тебя, слово рыцаря!
Элеонора снова выглянула из окна:
– Забыла поздравить тебя, внучек! Да, я желаю, чтобы ты меня отпустил и поверю твоему рыцарскому слову!
– Отлично, бабуля! Ты – свободна! Только… – Артур привстал в стременах.
– О! Мы начинаем торг! Узнаю руку и манеру Лузиньянов! А! Вот и их знамя! – ответила Элеонора.
– Да! Мессир Лузиньян – мой союзник и верный вассал! Отдай мне Аквитанию и Пуату! Вручи ее мне – своему внуку!
– Я подумаю, Артур! – Ответила герцогиня, решив потянуть время.
– Ладно, бабушка! Неделя сроку! После чего я возьму штурмом донжон и цитадель замка! Не обижайся, если что! – Ответил Артур и, развернув коня, отъехал от цитадели и донжона замка Миребо.
Герцогиня незамедлительно написала два письма и, вскоре, два монаха незаметно покинули замок и уехали. Было 26 июля 1202 года.
29 июля Гильом де Рош получил письмо от первого гонца. Он «изобразил озабоченность» и стал, больше для вида, неспешно собирать отряд добровольцев…
В ночь 30 июля к королю Жану вбежал гонец и, припав на колено, произнес:
– Письмо от вашей матушки, герцогини Элеоноры Аквитанской! Она осаждена в замке Миребо. Цитадель и донжон еще держатся, но… боюсь, не долго…
Жан Сантерр схватил письмо, быстро пробежал его глазами и немедленно отдал приказ всем конным рыцарям его войска выступать по направлению в Пуату.
1 августа король Жан Сантерр увидел Миребо. Ворота замка были сломаны, враг проявлял полнейшую беспечность, не обеспечив толком нормальную внешнюю охрану замка…
Артур и его «коннетабль и маршал» Годфруа де Лузиньян только что сели обедать в большом уцелевшем доме замка. Им подали вина и жареных голубей. Едва Артур ухватил зубами ножку одного голубей, как вбежал перепуганный насмерть оруженосец и крикнул:
– Мессир! Армия короля Жана, вашего дяди, приближается к замку!
Артур и Годфруа переглянулись. Беспечные молодые рыцари даже толком не позаботились об обороне внешних стен и оказались в ловушке.
– Ерунда! – Набравшись наглости, ответил Годфруа. – Мы еще не отобедали, чтобы из-за такой малости бросить жареных птичек!..
Через час с небольшим, рыцари короля Жана вломились внутрь замка. Они освободили герцогиню Элеонору и схватили Артура, Годфруа и с ними около тридцати рыцарей.
Пленных и связанных, словно волков, Артура и Годфруа притащили к королю и грубо бросили перед ним на каменные плиты пола донжона. Король сидел за столом вместе со своей матерью Элеонорой.
– А! Грязные ублюдки! – Бешено сверкая глазами и брызжа слюной, заорал Жан.
Элеонора, зная безумный характер ее сына, попыталась смягчить его:
– Сын, мой король и сир! Позволь представить тебе, Артура де Бретань, твоего племянника.
Жан резко отшвырнул кубок с вином, испачкавшим гобелены стен, встал и подошел к связанным юношам. Он наклонился и презрительно, словно на какую-то змею, посмотрел на Артура:
– Здравствуй, ублюдочек…
Артур попытался подняться, но у него ничего не получилось. Тогда он, приложив весь сарказм, данный ему природой, ответил:
– Доброго дня и вам, дядюшка! Негоже так обращаться с племянником и, кто его знает, может и наследником престола Гильома Завоевателя и Эдуарда Исповедника! Ваша-то бывшая супруга Авуаза была бесплодна. А, может, и не она вовсе? А?
Жан молча пнул ногой Артура. Тот не проронил ни слова.