Самое смешное было то, что никто, повторяю, никто, не возмутился тому факту, что в присяге на верность не упоминалась Нормандия! Король решил «присоединить герцогство к короне, которой он издревле принадлежало, и которое было обманом и угрозами отторгнуто у наших предков, королей Франков».
Молодой наследник Анжу и прочих земель Плантажене, получив отряд в двести рыцарей-наемников от короля, решил действовать на свой страх и риск.
Артур прекрасно помнил историю, приключившуюся с его бабкой Элеонорой, «вручившей» графство Марш Лузиньянам, поймавшим ее угрожавшим заточить в подвал одного из своих замков если она не проявит «щедрость»..
Артур воспитывался при французском дворе.
Он впитал вместе с молоком своей покойной матери Констанс де Бретань ненависть к англичанам, «доведших до смерти ее супруга Годфруа».
Принц присоединил маленький отряд молодого Годфруа де Лузиньян к своим силам, произвел его в «коннетабли и маршалы своей армии», и рванул в Пуату.
Король Филипп, мгновенно сориентировавшись, собрал всех своих рыцарей и наемников и дерзкими атаками захватил города и замки вокруг городов Э, Омаля и Гурнэ. Запад герцогства был захвачен.
Филипп обезопасил своё шателенство Монтрей-сюр-Мер и верное графство Понтье от угроз со стороны Нормандии.
В это время Артур соединился с силами Годфруа де Лузиньяна и быстрыми переходами продвигался к Пуатье, чтобы захватить этот город и не позволить Элеоноре укрыться в нем. На помощь молодому Артуру с юга выступил виконт Гуго де Шательро, который блокировал мосты с Аквитанией…
Рыцари Артура и его наемники вломились сквозь арку сломанных ворот в замок Миребо, где укрылась его бабушка, герцогиня Элеонора Аквитанская.
Воины, верные королю Жану и герцогине Аквитанской, отчаянно сопротивлялись, укрепившись во втором контуре обороны замка.
Силы осажденных защитников таяли, со дня на день они были готовы выбросить черный флаг – символ голода, но сдаваться без боя не собирались.
Герцогиня Элеонора выглянула из бойницы донжона замка.
Её звал молодой рыцарь, сидевший в полном вооружении на боевом коне. Рядом с ним, это был Артур, стояли герольды с белыми флагами парламентеров.
Стрельба прекратилась:
– Кто беспокоит своими дурными манерами герцогиню Аквитанскую? – достаточно громким, для своих лет, голосом спросила Элеонора.
– Бабушка! Это я, Артур! Твой внук! Ты, надеюсь, не забыла своего сына Годфруа де Бретань, убиенного своим отцом и твоим мужем – моим дедушкой, – крикнул ей рыцарь.
Элеонора вздрогнула.
– Артур, мальчик мой! Откуда ты вбил в голову эту глупость?!
– Матушка покойная рассказывала! Дед не жаловал своего сына Годфруа, обделив его при наследовании престола!
– Нет, Артур! Это не так! Твой дед, король Англии, очень любил твоего отца! – наклонившись в окне, ответила Элеонора.
– Боже мой! Какие слова, бабуля! – Засмеялся молодой Артур. – А, почему тогда дед, после смерти Генриха-младшего, не утвердил отца в наследники престола Гильома Завоевателя?!
Герцогиня замялась, они искала слова, чтобы попытаться объяснить внуку поступки его деда:
– Понимаешь, Артур, внук мой, дедушка тогда, как бы это сказать, сильно обиделся на меня и своих детей…
– Слава Богу! Первые слова правды из твоих уст! Спасибо, бабушка Элеонора! Своим безрассудством ты лишила моего отца и меня, как его наследника, короны Англии!
К Элеоноре подошел один из рыцарей замка, смуглый и седой пуатевенец лет пятидесяти:
– Мадам герцогиня. Если пожелаете, я возьму грех на свою душу…
В его руках был взведенный арбалет.
Элеонора холодно и жестко посмотрела своими властными глазами на несчастного рыцаря так, что он, как-то, съежился и, втянув голову в кольчугу, попятился назад.
– Никогда…