– Мы еще покажем им! Верно? – произнес он.
– Не то слово, герцог! – Филипп обнял Гильома. – Не то слово…
Они так и стояли молча, обняв друг друга.
ГЛАВА XIX. Фландрия в огне.
Конница, усиленная арбалетчиками, разбила лагерь в одном лье севернее города. Жан де Бриенн, как всегда, суетился и носился на своем рыжем першероне среди колонны арбалетчиков, выкрикивая команды и подгоняя отстающих.
Филипп вел тяжелую конницу – всего лишь двести рыцарей, но и этого было достаточно, чтобы сокрушить любого врага.
Гильом де Ипр уже расположился возле Гента, откуда послал гонца с донесением, что он не удержался и блокировал город, лишив провианта и возможности получать подкрепления.
– Пехотинцам разбивать лагерь! – Гильом Клитон сложил руки рупором и прокричал команду Жану де Бриенну. – Я с конницей выдвигаюсь к городу! Пришло время поговорить с этими грязными ублюдками!.. – Он повернулся к Филиппу. – Де Леви! Выдвигайся скорым маршем…
Филипп кивнул и, покачиваясь в седле, поскакал в голову колонны, уводя рыцарей к Ипру.
Гильом Клитон резко осадил своего жеребца, поднял его на дыбы, конь, прогарцевав на задних ногах, весело заржал и поскакал вслед за конницей.
Дорога медленно извивалась вправо, увлекая рыцарей к югу. Вскоре за одним из поворотов мелькнуло большое чистое пространство, отделявшее Ипр от внезапного нападения. Это и было поле, оговоренное для встречи и переговоров.
Восставшие уже находились на нем, ожидая прибытие графа для переговоров. Ужас и паника пронеслись по их нестройным рядам, когда они увидели, как из-за поворота лесной дороги на них выезжали конные рыцари.
Гильом выехал вперед и, подняв вверх руку, приказал колонне остановиться, после чего, пригласив Филиппа де Леви и епископа Нуайона, тронул своего декстриера и медленным шагом приблизился к толпе.
– Я прибыл! Как и договаривались! Ваш граф здесь!.. – Он приподнялся на стременах и широко развел руки в стороны, демонстрируя всем, что безоружен.
Гильом все еще надеялся, что предположение Филиппа де Леви об участии Тьерри де Эльзаса в восстании окажется ошибкой. Он рассчитывал снова, как и год назад, своей искренностью и обаянием покорить сердца восставших и не прибегать к насилию.
Внезапно, из толпы вышел тот самый парламентер и, не приближаясь к графу, громко крикнул:
– Ты явился сюда при оружии! – Он рукой показал на рыцарей, стоявших неподалеку от места переговоров. – Твоя армия готовит осадный лагерь в лье отсюда! А мы сейчас соблюдаем Пост! Ты нарушил установления мира Божия! Ты собираешься сражаться с вассалами! Мы проклинаем тебя и отрекаемся от оммажа, принесенного тебе!..
Раздался хруст тысяч ломающихся соломинок – так восставшие публично сняли с себя оммаж.
Гильом побагровел и повернулся лицом к своим рыцарям. В это время его толкнул локтем Филипп и тихо шепнул:
– Они тоже были не без оружия…
Клитон посмотрел на восставших. Над ними медленно поднимался лес копий. Они ждали его и были готовы к сопротивлению с самого начала.
– Они и не думали идти на переговоры. – Он грустно кивнул головой. – Отходим к лагерю. Завтра поутру будем атаковать их, и брать город в кольцо осады…
Епископ Нуайона заголосил:
– Сир! Граф! Мы не смеем нарушать установления мира Божия! Придется ждать окончание Великого Поста…
– Вот незадача… – расстроился граф.
– Всего-то пару дней осталось, сир… – залебезил епископ, пытаясь выторговать время и попытаться вразумить восставших. – Я схожу в город и попробую вразумить их одурманенные грехом головы…
– Пустой номер, монсеньор. – Гильом отмахнулся от него. – Но я обещаю вам, что не извлеку меч из ножен до окончания Великого Поста.
– Благодарю тебя, сын мой. – Епископ перекрестил его. Гильом прикоснулся губами к его перчатке, усыпанной перстнями, сверкавшими разноцветьем красок.
Они разместились в лагере, отправив лишь разъезды вдоль основных дорог, с приказом задерживать всех, особенно повозки, идущие в Ипр.
Клитон нервничал, расхаживая полностью вооруженным по большой и плоской площадке холма, вокруг которого Жан де Бриенн уже заканчивал возведение лагеря, обнося пространство частоколом свежеструганных бревен.