– Ладно тебе, Бодуэн! – Перебил его Людовик. – Просто, когда выдается возможность сделать что-нибудь «полезное» нашим кузенам Английским королям, я никогда не отказываюсь от этого! А уж если при этом есть шанс немного потрепать его кошелек, тем более!
Сугерий, до этого молчавший, добавил:
– Видите ли, граф Робер, наш первоначальный план, рассчитанный на герцога Робера Коротконогого, рухнул. Герцог оказался на редкость мягкотелым и, я не побоюсь этого выражения, простофилей, позволив себя одурачить своим же братом, узурпировавшим престол Гильома Завоевателя.
Робер Фландрский сокрушенно качал головой, соглашаясь со словами Сугерия. Он в задумчивости крутил золотой кубок в руке, словно любуясь переливами камней на солнце, потом произнес:
– Герцог имел смелость биться только с сарацинами, против своих же он был, словно глупая баба! Позволил обойти себя де Бульону, отказавшись от короны Иерусалима. Правда, послушался меня и не дал взойти на трон этому прохвосту, графу Раймону де Сен-Жилю! Хотя бы в этом не сплоховал! А в остальном… – он махнул рукой.
– Вот и прекрасно, дядя! Значит, так мы и сделаем! Я вас предупрежу, когда начинать «выказывать обиду» на моего отца, короля Филиппа. Например, из-за несправедливо обиженной сестры, моей маменьки, царствие ей небесное!..
После этих слов все присутствующие сеньоры перекрестились.
Сугерий, после небольшой паузы, продолжил:
– Король Генрих Английский будет крайне заинтересован в том, чтобы попытаться переманить и перекупить вас и всех ваших доблестных вассалов к себе. У вас, если не ошибаюсь, под копьем где-то около тысячи рыцарей?
– Несколько больше, мой друг. – Снисходительно улыбнулся Робер.
– Вот и прекрасно! Генриху, в случае высадки герцога Робера на остров, понадобятся рыцари, в общем, наемники. А лучше и отчаяннее, чем фламандцы, он нигде не найдет! – Сугерий льстил, но было видно, что графу Роберу эти слова пришлись по душе. – Тем самым, король будет вам платить деньги запросто, а если война будет в Нормандии или в Англии, он будет оплачивать вам и вашим рыцарям грабежи, погромы, поджоги и остальные прелести междоусобной войны!
– Да, но как же мне быть по отношению к своему сюзерену, королю Филиппу? – Решил уточнить граф.
– А очень просто! – Ответил Людовик. – Вы в договоре укажете, что свято чтите феодальные законы и станете советом, но только верным советом, отговаривать короля от войны. Если же он, откажется вас послушаться, вы прибудете в королевское войско, но только с двадцатью рыцарями. Этим вы не нарушите договора с королем Англии.
– А тысяча моих рыцарей? Они что, будут воевать за англичан? Поднимут меч против меня, их сюзерена? – Брови графа поползли вверх от удивления.
Людовик чуть не поперхнулся вином от неожиданных слов:
– Не угадали, дядя! Ваши рыцари будут спокойно отдыхать во Фландрии, охраняя границы вашего графства и наши северные рубежи, но за английское золото!
Теперь пришел черед оцепенеть графу Роберу и его сыну Бодуэну:
– Боже мой! Как все гениально и просто! Людовик, скорее становитесь королем! – Они немного замялись после этих слов. – Ну, мы имели в виду то, что, когда вы станете королем Франции, пусть ваш отец живет сто лет, лилии Капетов воссияют над Европой!
– Спасибо за добрые пожелания, дядя Робер. Спасибо и тебе, мой любимый и верный кузен Бодуэн! – Принц вежливо поклонился. – А теперь сеньоры, чтобы гости не заподозрили чего-нибудь неладного, пора нам присоединиться к всеобщему веселью! Мы же, все-таки на свадьбе!..
Они поднялись из-за стола и по одиночке спустились вниз, во двор замка, чтобы присоединиться к веселым танцам.
Ход конем в большой игре против Англии был сделан…
Часть вторая. Море, или окончание пророчества Гильома Завоевателя.
1. Епископ Шартра.
Слуга тихо постучал в дверь и вошел в покои епископа, осторожно ступая, чтобы не отвлекать монсеньора, листавшего пергаменты. Епископ, седой старик семидесяти девяти лет, весь покрытый морщинами раздумий, переживаний и потрясений, поднял свои живые глаза и посмотрел на слугу:
– А-а-а, это ты… – медленно произнес он. – Проходи. Ты, мой дорогой Оливье, много ошибок посадил, записывая мои слова… Нехорошо! Надо грамотнее писать…
– Простите, монсеньор епископ, – густо покраснел юноша, склоняя голову в поклоне. – Я еще только учусь в церковной школе. Но, поверьте мне, монсеньор Годфруа, я буду стараться!..
– Хорошо, сын мой… – епископ пошевелил рукой, унизанной перстнями, приказывая садиться. – Присаживайся. Времени у нас с тобой совсем уже не осталось. А записать надо, ох, как много…
– Ничего, монсеньор епископ – улыбнулся юноша. – Я буду писать быстро…
– Ага, только, приказываю тебе, – епископ улыбнулся, – на этот раз – без ошибок!..
Слуга, развернул очередной лист пергамента, проворно выложил на него перья, тушь и четки, которыми он немного прижал край, чтобы тот не загибался и не мешал при письме…
– Я готов, монсеньор епископ, – произнес Оливье, макая перо в тушь. – О чем, простите, мы сегодня начнем писать…