– Считаю, что все это крайне интересно. Я думаю, что виллу должен, нет, просто обязан охранять большой гарнизон или конный отряд рыцарей мессира де Руси.
Он специально опустил вниманием факт наличия на вилле возможных денег или других ценностей. Людовик согласился, кивнув в ответ. Остальную дорогу они ехали молча, только принц, изображая ветреника и баловня судьбы, весело насвистывал какую-то песенку. Через пару часиков они благополучно добрались до опушки леса, прикрывавшей виллу от посторонних глаз. Вилла представляла собой нагромождение сельских домов, амбаров и хлевов для скота, опоясанное небольшим палисадом из кустарников и изгородей. Роль нескольких башен изображали три мельницы, что прямо указывало на крупное хозяйство, даже очень большое по меркам нашего времени.
Принц внимательно выслушал доклады разведчиков, отметивших наличие пехотинцев и до сотни конных воинов, охраняющих виллу.
– Мессиры рыцари! – Обратился принц к своим воинам. – У противника здесь сосредоточены большие силы! По сему, атакуем быстро, двадцать рыцарей с оруженосцами отправляем в обход селения, пусть прикроют нас или, в случае вывода обоза, не дадут врагу увезти добро! Всем всё ясно? Разбиваемся на двадцатки, первая на полном скаку врывается через мостик в селение и сметает заставы, остальным зажечь факелы! Пустим «красного петуха», это должно посеять панику и отвлечь часть сил врага от обороны. В случае если противник не запаникует, а начнет грамотную оборону, всё поджигать и выходить из селения! Если всё ясно, тогда, сеньоры рыцари, за работу!!!
Отряд начал спешно, но организованно, перестраиваться. Людовик подозвал к себе Годфруа де Леви и сказал:
– Возьми десяток самых проверенных рыцарей и внимательно наблюдай за мессиром Лузиньяном. Он, как пить дать, полезет грабить, и попадет в какую-нибудь беду. Выручай его, и он будет твоим должником по гроб жизни! Только дай ему, как следует, увязнуть… А, вот когда ты сам поймешь, что медлить больше нельзя, тогда иди на выручку! – Принц хитро подмигнул де Леви.
Годфруа кивнул в ответ, надвинул на лицо свой шлем и поскакал смотреть за подготовкой отряда к атаке…
Годфруа де Лузиньян, в предвкушении скорой поживы, отъехал к своим воинам и дал следующие указания:
– Первыми в бой не лезьте! Сразу после того, как отряд принца влезет в селение и начтет бой, идите боком и ищите склады, где могут храниться ткани или другое богатство, припрятанное графом де Руси. На зерно и прочую ерунду не разменивайтесь! Только деньги, ткани и пряности! Лучше – меньше, но лучше! – Закончил свою речь Лузиньян. Воины молча кивнули и стали тихонько выстраиваться отдельной группой.
– С Богом, сеньоры! – Крикнул Людовик, и отряд выскочил из опушки и рысью поскакал к мостику, соединяющему селение с дорогой.
Воины, стоявшие в охранении, не сразу сообразили, немного растерялись и не успели толком перекрыть въезд, поставив телегу не совсем поперек мостика. Но, они успели протрубить в рог и дать сигнал тревоги. Передовая группа рыцарей принца и де Леви на полном скаку преодолела это заграждение и, опустив копья, смела небольшой отряд защитников. Рыцари выбросили копья, ставшие ненужными в ближнем бою, вынули мечи, шестоперы и с криками стали рубить немного растерявшихся копейщиков и пехотинцев, расчищая дорогу остальным группам скачущих воинов. Пользуясь возникшей небольшой суматохой, конники влетали в селение и начинали разбрасывать факелы в разные стороны. Пламя в нескольких местах охватило дома и амбары, создавая небольшую дополнительную суматоху среди защищавшихся воинов графа. Один отряд рыцарей и оруженосцев незаметно объехал селение и расположился напротив тыльного выхода, ожидая отдельной команды де Леви.
Годфруа де Лузиньян и его отряд, незаметно проскочили через вход и, пользуясь замешательством врага, атакованного с разных сторон, свернули на боковую дорожку и быстро понеслись в сторону отдельно стоявшего на небольшом пригорке каменного здания, где, по мыслям Лузиньяна, могли находиться наиболее ценные запасы графа. Де Леви и его группа незаметно последовали за ними, при этом, не выпуская нить хода боя из своего внимания.
Людовик, влетевший в первых рядах, рубился на мечах с двумя рыцарями, выскочившими из-за угла строения, охваченного пламенем. Воины де Леви, выстроившись клиньями, влетали в виллу и, четко по своим группам, атаковали противника, внося неразбериху. Обороняющиеся не сразу сообразили, что численный перевес на их стороне, загорающиеся строения и амбары отвлекали многих, сея панику и неразбериху в управлении обороной. Вдруг принц почувствовал, что кто-то пытается его стащить с коня. Он повернул голову и увидел, как несколько копейщиков пытаются крючьями зацепить его за кольчугу. Резко наклонившись в бок, Людовик мощным ударом своего меча отрубил руку одному из копейщиков. Противник, страшно закричав от боли и ужаса, выронил копьё вместе с отрубленной рукой, намертво державшей его и, фонтанируя кровью, вырывающейся из отрубленной выше локтя руки, упал на землю. Копейщики немного отпрянули назад, позволив Людовику немного сместить своего коня вправо и атаковать другую группу воинов. В это же время подоспевшие конники принца искрошили незадачливых защитников в куски, чем внесли еще большую панику среди защитников.
Лузиньян и его отряд мародеров, иначе их нельзя было назвать, на полном скаку влетел на пригорок и, быстро разогнав воинов, защищавших это строение, спешился и приступил к грабежу. Годфруа де Лузиньян, верхом на коне, как бы прикрывал действия своих грабителей, подгоняя их командами:
– Жиль! Рауль! Поль! Быстрее, быстрее! Не мелочитесь! Ищите что-нибудь ценное! Ух, я тебя! – Он замахнулся мечом на одного из своих грабителей, тащившего мешок с какой-то крупой. – Тебе бы только жрать, идиот! Золото, деньги, пряности или ткани из Византии! Вот что нужно искать, остолопы!
Один из воинов, радостно крича, вытаскивал из строения большой отрез блестящей на солнце материи, другой тащил по земле большой кожаный мешок и чем-то тяжелым. Глаза Лузиньяна наливались радостным блеском наживы. Он не заметил, как из-за угла большого строения, немного походившего на склад или казарму для воинов, выскочила большая, человек в пятьдесят, группа воинов-копейщиков, ведомая несколькими конными рыцарями графа де Руси. Они напали на отряд Лузиньяна, отрезав выход из здания, которое они намеревались ограбить. Лузиньян, позвав на помощь своих людей, стал рубиться на мечах с противником, стараясь удержать въезд на площадку перед домом, давая возможность вскочить на коней своим воинам. Вот уже три рыцаря присоединились к своему командиру, храбрости которого можно только было позавидовать! Он не бросил своих людей в минуту опасности, а прикрыл их, дав возможность им собраться.
– Бросаем всё! Мешок и отрез на седло! Прорубаемся отсюда к чертовой матери! – Крикнул он своим рыцарям и оруженосцам.
Но противник, скучившись перед въездом на пригорок возле дома, не давал возможности им выбраться.
– Только не отступать! Иначе они нас загонят в дом и подожгут вместе со всем своим добром! – Крикнул Лузиньян своим воинам, которые начали, было, немного пятиться к дому…
Годфруа де Леви и его рыцари, числом около двадцати, вместе с оруженосцами, в это время сражались с пехотинцами противника метрах в ста от того места, куда загнали отряд Лузиньяна. Настал момент, чтобы попытаться спасти Лузиньяна.
– Вперед, мои воины! Поможем нашим друзьям из Пуату! – Крикнул де Леви, указывая мечом в сторону здания.
Рыцари резко развернули своих коней и с тыла атаковали противника, который уже почти загнал Лузиньяна и его воинов в дом.
Несколько оруженосцев и один из рыцарей Лузиньяна были выбиты из седел. В пылу боя Годфруа не мог разглядеть, что с ними, убиты они или ранены. Противник наседал со всех сторон, удары сыпались на него отовсюду, он не успевал отбиваться от них, пропуская всё больше и больше ударов мечей и шестоперов по ногам, спине и шлему. Голова его начинала гудеть, что-то липкое и солоноватое на вкус потекло по его лицу, закрывая один глаз и затрудняя ему обзор. Годфруа де Лузиньян, понимая, что попал в западню, и спасения практически нет, резким движением руки сбросил в головы треснувший шлем…
В это время они увидел, отряд рыцарей. Во главе отряда несся воин в ярко-желтом сюркоте. Он прикрывался своим большим желтым щитом, на котором были изображены три стропила. Помощь подоспела вовремя и врезалась в задние ряды противника, стараясь пробить дорогу для выхода его отряда.
– Ребята! Давайте из последних сил! Вперед, мои орлы! – Крикнул Лузиньян своим людям, некоторые из которых были уже ранены и еле держались в седлах.
Они бросились на противника, который не ожидал атаки с тыла. Враги в панике стали разбегаться, бросая оружие в разные стороны.
Рыцарь подъехал к Лузиньяну и, приподняв свой шлем, спросил:
– Как ваши дела, мессир Годфруа?
Говоривший спаситель оказался ни кем иным, как мессиром Годфруа де Леви!
– Спасибо! Я ваш должник по гроб жизни, мессир тёзка! Вы позволите мне Вас так называть теперь, мой спаситель? – Произнес Годфруа де Лузиньян, лицо у него было залито кровью. Сквозь красную кровавую маску проглядывало бледное лицо, на котором ослепительной голубой сталью сверкали глаза Лузиньяна.