— Уезжаешь?
— Да, к дяде, который живет на Балатоне. Пока тебя не было, он меня не раз приглашал переехать к ним, но я хотела тебя дождаться. Теперь, когда ты вернулся, я могу спокойно уехать. Ребенка я забираю с собой.
Стало совсем тихо. Магда не шевелилась, словно боялась прикоснуться к Матэ. Он был уверен, он чувствовал, что она ждет его решения, но упрямо молчал. Молчал и думал: «Какое странное состояние: меня это даже не трогает! Ни о чем не хочется говорить. Все воспринимаю так, как будто именно этого и ожидал».
— Тебя не интересует, почему я решила уехать? — спросила Магда.
— Если ты твердо решила, то все остальное не имеет никакого значения.
— Ты прав. Я все давно и твердо решила.
— Ты решила уехать, потому что тебя обидели?
— Нет. Никто меня не обижал. Но я уеду.
— Ты меня еще любишь? — вдруг спросил Матэ.
— Очень люблю.
— Помнишь нашу комнатку у торговца апельсинами?
— Помню и не забуду никогда.
— Мне тоже порой кажется, что лучше всего сейчас начать новую жизнь где-нибудь на новом месте, — проговорил задумчиво Матэ. — Но я рассчитываю продолжать то, что делал до этого, а не начинать все с нуля.
— В наших отношениях с тобой это уже невозможно, Матэ.
— Что ты говоришь, Магда!
— Здесь мне все напоминает о страданиях, — проговорила она. — У дяди мне будет легче. У меня слезы бегут из глаз, а горло сжимают спазмы, как только я посмотрю на тебя. Стоит мне выглянуть в окно, как мне кажется, что из дома напротив за мной следят. Я не хочу каждую минуту думать о том, что было.
— И поэтому ты решила уехать?
— Да, поэтому.
Матэ взял Магду за руку и тут же опустил.
— Ты хочешь, чтобы и я чувствовал то же, что и ты? — спросил он.
— Нет, не хочу.
«Моя жена собирается уезжать, — думал Матэ, — а я, вместо того чтобы удержать ее, как это сделал бы каждый человек на моем месте, не удерживаю ее. Нужно ее сейчас обнять, поцеловать, наговорить нежных слов. Ведь мне всего-навсего тридцать один год, а я лежу, как бесчувственное полено, боясь пошевелиться, словно самое главное сейчас заключается в том, чтобы я владел собой».
Магда первой нарушила молчание.
— На твоем месте я ни за что на свете не стала бы их просить о чем-нибудь.
— А я и не собираюсь их просить.
— И даже не поехала бы туда.
— А я поеду. Я обязан туда поехать, так как я искал и ищу правду...
— Пойми, тебя здесь не любят. Когда-нибудь ты согласишься, что я была права. Оставь их в покое...
На это Матэ ничего не ответил жене. «Порвать? Оставить все в покое? Об этом не может быть и речи, не так я привык жить, — думал он. — Больших претензий к жизни у меня никогда не было. Мне повезло, что такая девушка, как Магда, стала моей женой. Деньги меня тоже особенно не интересовали, их у меня всегда было мало. Мне и в голову никогда не приходило, что можно скопить себе какое-нибудь состояние. Я любил ездить по стране, поездки питали мою фантазию. Быть может, если бы мне в свое время несколько больше повезло в футболе, моя жизнь сложилась бы иначе. Но мне нечего стыдиться за потерянные три года, они для меня не прошли бесследно. И если бы мне пришлось начинать сначала, я жил бы точно так же. Вот потому я никуда отсюда не уеду, это было бы позорным бегством. К тому же у меня есть вопросы, на которые я именно здесь должен добиться ответов. Что стало бы со мной, если бы я жил в другом городе, работал и встречался с другими людьми. Произошло бы со мной такое или нет? То, что было со мной, случайность или нет? Это мне обязательно нужно знать».
Матэ прекрасно понимал, что жизнь его будет нелегкой, но все же сказал: