На углу, недалеко от пивного ларька, возчики играли в карты. Матэ видел их в окно. Наверное, они хорошо знали друг друга и потому играли честно, без особого азарта, да и ставка, видать, была небольшой.
Закусив в буфете, Матэ вдруг решил перейти в зал ресторана, где столики обслуживались официантками. Заказал порцию мяса и бокал вина с содовой. Положив локти на несвежую, залитую вином скатерть, разглядывал посетителей. От нечего делать Матэ начал разглядывать женщин. На ум почему-то пришли старые любовные истории.
Рядом с кассой сидела молодая рыжеволосая девушка. На столе перед ней стояла тарелка с едой, но девушка почти не притрагивалась к еде. Время от времени рыжеволосая поворачивалась к кассирше и что-то рассказывала ей. По тому, как вела себя девушка, Матэ догадался, что она всего-навсего ждет удобного момента, чтобы стянуть у кассирши сотню-другую.
«Пожалуй, нужно выручить бедняжку, — подумал Матэ. — А то попадет в неприятность из-за каких-нибудь ста форинтов». И, не отдавая себе отчета, для чего он это делает, Матэ пересел за столик рыжеволосой. Девушка оказалась любезной и попросила заказать ей бокал вина с содовой.
— Целый год я не имела мужчин, — серьезно и просто сказала она, прежде чем дотронулась рукой до бокала.
Матэ молча улыбнулся, не зная, что ответить ей на это. Сидел и молчал, вертя пальцами бокал. До него не сразу дошло, что это женщина легкого поведения. Но стыда не было, напротив, в глубине души появилось чувство, которое всегда охватывало его раньше, когда он делал что-то хорошее и доброе.
— Вас не интересует, почему я такая грустная? — снова заговорила девушка, сделав несколько маленьких глотков и ставя на стол бокал.
— Почему же не интересует? Интересует, — смущенно произнес Матэ. — Именно поэтому я сел за ваш столик.
— Что-то я не заметила этого.
— Именно поэтому, поверьте.
— Но вы же еще ничего не сказали мне.
На Матэ без вызова, но и без равнодушия смотрели большие, как у косули, глаза девушки. Девушка не была красивой, однако было в ней что-то такое, что делало ее привлекательной. Такой она казалась отнюдь не потому, что была молода и неплохо сложена. Взглянув на нее, Матэ вспомнил не только тех женщин, которых когда-то знал, но и тех, от которых в свое время равнодушно отвернулся.
— Я бы выпила еще немного. — Голос девушки вернул Матэ к действительности. — Если можно, конечно. — И, осторожно дотронувшись до забинтованной руки Матэ, спросила: — А что у вас с рукой?
— Ничего особенного, — ответил он. — Сорвал ноготь с пальца.
— О, это, наверное, очень больно! — посочувствовала рыжеволосая.
— Я довольно терпеливо переношу боль.
— Однажды я прищемила палец дверью, так думала, что с ума сойду, такая адская боль была. А потом ноготь был синим, — продолжала она, протянув Матэ руку, чтобы он посмотрел. — Теперь вот и не видно вовсе.
Женщина выжидающе уставилась на Матэ своими крупными влажными глазами. Почувствовав этот взгляд, Матэ поднял на нее глаза. По ее лицу пробежала неловкая улыбка.
— Зовут меня Милка. Здесь поблизости можно найти недорогую комнату.
Матэ ничего не ответил. «Какая она примитивная, циничная, — думал он, — но мне почему-то вовсе не противно в ее обществе». И он положил свою руку на руку девушки, словно она уже давно принадлежала ему.
— Ты меня здорово выручил, — просто сказала женщина. В глазах ее блеснула искорка надежды.
Когда они выходили из ресторана, Матэ заметил, что походка у рыжеволосой несколько тяжеловатая и неровная, словно она шла не по полу, а по песку.
«Наверное, уроженка Альфельдской низменности», — мелькнула у Матэ догадка.
Когда они вышли на улицу, Милка взяла Матэ под руку, словно они давным-давно знали друг друга. Возле железнодорожных складов им повстречалась высокая девушка в туфлях на тонких каблучках, осторожно обходящая лужицы.
Поравнявшись с ней, Милка окликнула ее, показала на Матэ:
— Это мой жених.
Матэ это не понравилось, но он все же улыбнулся высокой девушке и спросил у рыжеволосой:
— Твоя знакомая?
— Мы из одной деревни, — ответила Милка.
Старуха, к которой они пришли, за невысокую плату сдавала влюбленным парам комнату на короткое время. В железной печурке весело горел уголь. Окно комнаты выходило на четырехугольный двор, заваленный ящиками. В подвале дома находился какой-то склад. По террасе прошла женщина с корзиной. Матэ проводил ее взглядом, пока она не скрылась в подъезде.