Когда Матэ рассказал об этом Магде, она ответила:
— Такая работа под силу только инженеру.
Матэ побеседовал со специалистами, не посвящая их, однако, в детали своих планов. Принес из библиотеки массу книг; прочитав их, занялся составлением планов. Мысль о строительстве консервного комбината стала его заветной мечтой, которая делала его счастливым. В бессонные ночи, лежа в постели с открытыми глазами, Матэ мысленно строил этот завод.
Радость созидания охватила его. Он частенько бродил вокруг базарной площади, между железнодорожным полотном и шоссейной дорогой, где предполагал построить завод. Через несколько дней он вычертил свой план и прикрепил его кнопками на стену. Позже он вынес этот вопрос на обсуждение райисполкома. Идея строительства завода получила поддержку членов исполкома.
Напряженная работа давала о себе знать. Матэ уставал. От переутомления у него болела голова.
Как-то утром позвонили из обкома партии и сказали:
— К вам прибудут четыре болгарских генерала. Они хотят осмотреть берег реки в том месте, где во время войны была переправа и где погибло много болгарских солдат. Вы будете сопровождать их.
Гости приехали на стареньком «бьюике». Одеты они были в гражданскую одежду. Подъехав к реке, генералы явно заволновались. Едва машина остановилась, они заспешили к реке. В кустах отыскали следы полуразрушенных окопов и противотанковых эскарпов. Осмотрели остатки разрушенного моста, постояли молча. Один из генералов не выдержал и заплакал. Старший из них достал сложенную в несколько раз бумагу (это был список погибших офицеров штаба дивизии) и начал громко читать.
Матэ стоял в сторонке и с удивлением смотрел на генералов, которые обходили окопы и что-то говорили друг другу. Вскоре они скрылись за деревьями, но их взволнованные голоса были слышны и оттуда.
Вечером начальник полиции пригласил Матэ на рыбалку, но, устав от поездки, тот отказался. Он решил отдохнуть дома. Из головы не выходило увиденное.
В половине шестого позвонили из обкома партии:
— Где генералы?
— Уехали.
— Очень хорошо. Надеемся, что вы все им показали.
Через полчаса раздался новый звонок:
— Никуда не отлучайтесь, скоро вам будет передано важное сообщение.
В восемь часов позвонили снова и сообщили, что на строительство в районе отпущено четыре миллиона форинтов, по всей области это самая крупная сумма. Матэ, разумеется, очень обрадовался, но все же спросил:
— Это и есть ваше важное сообщение?
— Нет, — ответили ему. — Сообщение получите завтра утром или послезавтра, а до тех пор из райцентра никуда не выезжайте.
Подходя к дому, Матэ еще издали увидел, что прокурор не спит: в комнате горел свет.
«Наверное, опять учится», — подумал Матэ, представив себе по-юношески тонкую и подвижную фигуру прокурора, склонившегося в густом облаке табачного дыма над юридическими книгами и судебными делами, которые он, стараясь разобрать и запомнить, перечитывал по два, а то и по три раза. Матэ нравились в прокуроре его юношеская энергия и любознательность.
Войдя во двор, Матэ остановился и подумал: «Нужно будет скосить этот сухой бурьян, а то однажды ночью кто-нибудь подожжет его, и огонь перекинется на дом». Войдя в комнату, он снял пальто и, бросив на стул, пошел умываться.
— Завтра твоя очередь идти за водой, — сказал ему прокурор, не отрываясь от своих бумаг.
Матэ налил в тазик немного воды, чтобы осталось и на утро.
— Завтра я хотел бы поехать домой, — сказал он. — Но ничего не получится: звонили из обкома и просили пока из города никуда не выезжать.
— Наверное, снова прикатит какая-нибудь делегация, — предположил прокурор.
— Только бы не такая, как эта, — заметил Матэ, вытирая руки полотенцем, от которого приятно пахло травами; Магда обычно клала их в шкаф с бельем. Матэ невольно вспомнил, как генералы бросились к окопам.
Неожиданно по окну словно прутом хлестнули.
— Слышал? — спросил Матэ и посмотрел на прокурора.
Этот звук насторожил их: последнее время никто не беспокоил по ночам.