— Нет, не кельтские.
— Вернемся к первым дням вашего пребывания в Амстердаме. В самом начале нашей беседы вы сказали, что выиграли большую сумму в лотерею. Да, большая сумма в бельгийских франках у вас была. Только получили вы эти франки не от организаторов лотереи, а от ювелира Пьера Гоотманса. Он показал нам документ о покупке у вас драгоценного камня. Вы не будете это отрицать?
— Не буду.
— И что это был за камень?
— Так. Голубая стекляшка. Из России привез. Купил в салоне для новобрачных. У меня квитанция была.
— Стекляшка, говорите? Да нет, Ростислав Романович. Продали вы не стекляшку, а настоящий бриллиант. Голубой бриллиант. Откуда он у вас? Уж не тот ли это камень, который Барсуков забрал у Крышкиной?
— Я не знаю, какой камень забрал Барсук у литераторши; не знаю, какой камень привез Гвоздь Зайчиковой; но знаю, что тот бриллиант, который я продал в Антверпене, не имеет к этим камням никакого отношения.
— Тогда объясните: как попал к вам камень, который вы продали в Антверпене? Только не говорите, что это бабушкино наследство.
— Нет, не наследство. Все значительно проще. Реалии быта. Я купил этот камешек в Москве перед отъездом у спекулянта. Обыкновенное дело в то время. Я даю ему советские деньги, он мне — камешек, я прилетаю за границу, продаю камешек и получаю валюту. Это был способ провозить валюту.
— Вам напомнить, сколько вы получили за камень?
— Меньше, чем рассчитывал. Окрашенные бриллианты не представляют ценности.
— Ну, неправда, Ростислав Романович, неправда. Цветные бриллианты ценятся очень высоко, на них не работают законы рынка обычных алмазов.
— Однако бриллиант, который я продал в Брюсселе, был не чистой воды.
— Небольшие вариации в окраске цветных, или, как их правильнее называть, фантазийных, бриллиантов действительно снижают цену. Для голубых бриллиантов нежелательным является серый оттенок. А у вас был камень с серым оттенком.
— Где этот разбойник нашел серый оттенок! Вот и получил я сущий пустяк.
— Снова неправда, Ростислав Романович. Гоотманс действительно понизил цену за серый оттенок, но существенно добавил за принадлежность к комплекту.
— Верно. Когда он мне сказал, что этот небольшой камешек ценен не только сам по себе, но и как часть сета из двух бриллиантов, я удивился.
— Так ли уж вы удивились, Ростислав Романович?
— Удивился, очень удивился.
— Неправда, Ростислав Романович. Ведь это вы ему сказали, что камень является частью коллекции.
— Спекулянт мне действительно рассказывал, что камень — часть какого-то сета. Тогда я не принял его слова всерьез. Но он оказался прав: ювелир подтвердил, что камень действительно является частью сета.
— Какого?
— Сейчас уже не помню.
— Вы не будете возражать, если мы вернемся к Шиллеру?
— Предложение неожиданное, но интересное.
— Тогда в районной библиотеке я два раза перечитал второй акт «Разбойников». Во втором акте Амалия поет песню, там есть такие слова:
Милый Гектор! Не спеши в сраженье,
Где Ахиллов меч без сожаленья
Тень Патрокла жертвами дарит!
— Прекрасные строчки!