- пожизненным заключением.
Беспризорники. Откуда-то из двадцатых годов вдруг пришло в нашу жизнь это слово. Только
их, нынешних, лишила детства не гражданская война... Дети бегут из домов, из семей, из
своих маленьких городков и стекаются в мегаполисы, где легче затеряться, легче
пристроиться к банде. И с каждым днем их все больше и больше. Из них, из беспризорников, и набирается сейчас значительная часть армии преступников.
Не хочу пугать, но, по некоторым наблюдениям, чума только еще начинается.
Стелла Шармина, психолог
Сейчас мы пожинаем то, что посеяли давно. Как направились в тридцатые годы «девушки на
трактор», так до сих пор не могут остановиться. Мать с утра до вечера на работе, а ребенок с
трех лет - в казенном заведении. А раньше - так и с полутора! Больше маме «гулять» и
«бездельничать» не позволяло родное государство. Давайте марш-марш энтузиастов на
производство, «ковать чего-нибудь железного».
А в казенном заведении, куда попадает вчерашний еще грудничок, жизнь и нравы жесткие, без деликатничанья. Помню, заграничных гостей в наших детских садах больше всего
поразила комната с горшками, в которой малютки всем коллективом и садятся на эти самые
горшки. Если уж акт испражнения, более чем интимный, с детства происходит «в
коллективе», на глазах у всех, то какой душевной чуткости, тонкости можно ожидать от
людей, с первых шагов жизни выросших в таких условиях?
Каждое поколение, изуродованное советской системой, воспитывало потом не то чтобы себе
подобное, а еще хуже. Раньше подростков держали всеобщая казарма, жестокая идеология и
мораль. Но они с каждым десятилетием размывались все больше и больше. Все чаще
подростки стали говорить нам, родителям: «Вот ты два института закончил, тридцать лет на
заводе прокорпел, а чего добился?» Особенно страшен этот вопрос сейчас, когда
пятидесятилетний профессор перебивается с хлеба на квас, а двадцатилетний неуч, но
«крутой» торговец, раскатывает на «мерседесе». Иначе говоря, происходит полная смена
ценностей, моральных критериев, общественных ориентиров.
Мы даже не задумываемся, в каких условиях живет подросток и как он смотрит на эту жизнь, быт, нам привычные. Нам, но не ему. Кошмар нашей действительности - квартиры. Бабушки
хороши, когда живут отдельно. И тети с дядями - тоже. Но когда в двухкомнатной квартире
толкутся три, а то и четыре поколения, когда от тесноты и спертости жизни люди то и дело
срываются в скандалы, когда ребенок может побыть один только в туалетной комнате, то он
живет с единственной мыслью: лучше я сдохну, но больше этого я выносить не могу...