Ацо с вещами разместился на заднем сиденье Фичи. Мирко рулил. Я сидел с ним рядом. Движения водителя были нервными и немного дёрганными. Мы снова пылили по каким-то второстепенным дорогам, путая следы. Причём, у меня появилось ощущение, что мы даже едем не в ту сторону, в которую нам надо…
Я всё-таки заставил Богомира рассказать о проблемах. Оказалось, что всё снова сводится к национальным вопросам. У нашего водителя возник конфликт с одним очень известным боснийским сепаратистом. Тут и политика, и всё остальное смешалось в одну кучу. И вот теперь люди Изетбеговича решили поквитаться с независимым сербом.
Сам Алия отбывал тюремный срок. Он в семидесятом году опубликовал свою, так называемую «Исламскую декларацию», в которой были такие слова: «Не может быть ни мира, ни сосуществования между исламским вероисповеданием и неисламскими политическими институтами власти. Исламское обновление не может начаться без религиозной революции, но оно не может успешно продолжаться и претворяться в жизнь без революции политической. Наш путь начинается не с захвата власти, а с завоевания людей».
Вот после таких высказываний он и получил довольно-таки длительный срок. А на Богомира указал, как на человека, который выдал его местопребывание, когда он пытался скрываться от правосудия. И вот теперь у нас на хвосте несколько вооружённых боевиков.
Я одного не понимаю… Куда смотрит милиция?
Мирко мне тут же пояснил, что Тито слишком лояльно относится к хорватам и боснийцам, а к сербам, наоборот относится более строго.
Да… Именно это в последствии и приведёт к развалу большой и сильной страны на много маленьких кусочков.
Богомир не успел даже закончить свой рассказ. Неизвестно откуда появившийся с боковой дороги грузовик врезался с разгону прямо в то место, где сидел водитель… Наша Фича отлетела в сторону и кувыркаясь полетела под откос. Слава Богу тут было неглубоко, но тряхнуло нас с Ацо прилично.
Машина легла на бок и остановила своё падение… Я стал ощупывать себя на предмет всяких повреждений. Оказалось, что я весь в крови. Но это была не моя кровь.
Богомир был стопроцентно мёртв. Его безжизненные глаза застывшим взглядом укоризненно смотрели на меня в упор, с расстояния сантиметров тридцати… Казалось, что даже будучи уже мёртвым, он по прежнему строго говорил мне: «Ты обещал позаботиться о моём сыне!»
Неожиданно звенящую тишину, возникшую после падения нашей машины в кювет, нарушил незнакомый мне раньше голос.
— А-аа… Тата! Пробуди се, тата! Тата! (серб. А-аа… Папа! Очнись, папа! Папа!)
Голос парня на заднем сиденье был каким-то нереальным… Немного высоким и слегка гортанным. А учитывая то, что до этого мгновения парнишка ни сказал ни одного слова за все свои четырнадцать лет, то произошедшее вообще было неким чудесным исцелением. Хотя, в гробу я видел такие исцеления. У парня только что на его глазах погиб отец.
Бррр… Я вышел из оцепенения. Рядом враги, а я тут валяюсь, о чудесах размышляю.
Руки стали действовать, опережая мысли. Я засунул руку за пазуху погибшему Мирко и вытащил из его наплечной кобуры Вальтер. Одновременно с этим, я развернулся и упершись спиной в сиденье, выбил двумя ногами треснувшее лобовое стекло.
Вовремя.
К машине уже спускались какие-то люди. И с виду они были совсем не пацифисты, поскольку у одного из них в руках был обрез двустволки, а у другого…
Некогда разглядывать…
Я машинально снял ППК с предохранителя и оттянул затворную раму… Хотя сразу понял, что сделал это зря. Из пистолета вылетел целый блестящий патрон, а следующий занял его место.
Богомир носил пистолет с патроном в стволе. Если бы я это знал заранее, то мне было достаточно снять Вальтер с предохранителя и открыть огонь. А сейчас блестящий цилиндрик вылетевшего патрона лежал в полутора метрах от меня, поблескивая в траве. А патронов в бою, как известно, мало не бывает…
Огонь я открыл даже не задумываясь. Всё и так отработано до автоматизма. Первый выстрел в тушку. А в голову контрольный потом, если успею. Я стрелял стоя на одном колене. Расстояние было мизерное и я не промазал ни разу. А злодеи пострелять не успели. Расслабились ребятки…
Хотел было я подобрать свой выпавший патрон, но сделать этого не успел, так как в это время появился ещё один бородатый бандит.
Я снова выстрелил, но в этот раз попал лишь в ногу этого мужика. А следующего выстрела не последовало, так как затворная рама пистолета встала на задержку. Я — пустой…
Думать некогда. Пока подранок поднимался с земли, я уже кувыркнулся в сторону первого убитого мною бандита. И вот уже у меня в руках обрез двустволки. Чисто автоматически взвожу оба курка сразу и стреляю дуплетом, целясь прямо в раззявленный рот озверевшего злодея.
Да… Давненько я не стрелял из ружья. А из обреза так и вообще, кажется, никогда… Я стрелял, как фраер, с одной руки. Попасть-то я попал. Дико заорав, бородач схватился обеими руками за окровавленное лицо и с визгом катался по земле. А вот обрез, выскочив у меня из руки, пролетел в опасной близости от моего правого уха, и упал где-то за моей спиной. А ведь мог так и в лоб прилететь. Мало бы не показалось…
Разоружил второго бандита. У него в руке оказался ТТ или что-то очень похожее. Добил подранка и вылез на дорогу…
Грузовик с разбитой мордой и больше никого.
Тишина… Глубокая такая, аж до звона…
Или это у меня после стрельбы в ушах звенит? А может башкой треснулся, когда машина в кювет летела?