— Не понимаю, — сказал Джордан. — Эта женщина — сангвинистка?
— Я не имею касательства к этому безотрадному Ордену, — откликнулась графиня. — Ибо верую не в страстотерпие, но в страсть.
Рун заерзал. Джордан вспомнил рассказ священника из той поры, когда тот еще только-только пришел в лоно сангвинистов. В момент запретной страсти Рун убил Элисабету Батори, и спасти ее он мог лишь одним-единственным способом — обратив ее, сделав стригоем. Но где эта женщина скрывалась на протяжении последних четырехсот лет? Церковь была убеждена, что род Батори оборвался на Дарабонт.
Об ответе Джордан догадывался: должно быть, Рун прятал ее.
Похоже, помалкивая не только о том, что укусил Эрин.
— Полагаю, — нарушил воцарившееся молчание Бернард, — что собравшиеся здесь — наше лучшее оружие в надвигающейся Войне Небесной, в битве, предреченной Кровавым Евангелием. Это единственная надежда мира.
Графиня испустила смешок, в котором искреннее веселье мешалось с горечью.
— О, Его высокопреосвященству с таковым пристрастием к внешним эффектам надлежало бы лицедействовать на более широких подмостках, нежели церковная кафедра.
— Тем не менее, полагаю, все обстоит именно так, — обернувшись, он взглянул на нее в упор, не пытаясь проявить учтивость. — А вы бы предпочли, чтобы миру пришел конец, графиня Батори?
— А не пришел ли моему миру конец уже давным-давно? — поглядела она на Руна.
Надия выхватила меч из ножен на бедре.
— Мы можем положить ему радикальный конец. После всех свершенных тобой убийств тебя следовало бы казнить на месте.
Графиня снова рассмеялась; от музыкальных переливов ее звонкого смеха у Джордана по спине побежали мурашки.
— Желай Его высокопреосвященство и вправду моей кончины, я уже была бы кучкой пепла на площади Святого Петра. Сколь бы вы тут ни сотрясали воздух, я вам нужна.
— Довольно! — Бернард поднял ладонь в красной перчатке. — Графине предстоит исполнить долг. Она послужит Женщиной Знания — или я вышвырну ее на солнечный свет собственными руками.
Эрин ожесточила свое сердце, чтобы усмирить уязвленную гордыню.
Это явный вотум недоверия со стороны кардинала.
Вот только в чем причина — в том, что Бернард так уверен в Элисабете или настолько не уверен в Эрин?
На ее стороне нашелся хотя бы один соратник. Джордан обнял ее рукой за плечи.
— Да пошли вы! Эрин доказала, что это она — Женщина Знания.
— Ужели так? — графиня Батори провела кончиком розового языка по верхней губе, показав острые белые клыки. — Значит, я все-таки не нужна.
Эрин хранила непроницаемое выражение. Испокон веков женщин рода Батори, поколение за поколением, ставили особняком, учили служению Женщины Знания. У нее такой родословной нет. Хотя она и была частью трио, вернувшего Кровавое Евангелие, все же именно Батории Дарабонт на самом деле удалось открыть этот античный манускрипт на алтаре Святого Петра.
Не мне.
Бернард направил на графиню указующий перст.
— Что еще может объяснить ее присутствие здесь, кроме исполнения пророчества? Женщины, которую сочли мертвой, но возрожденной Руном, бесспорным Рыцарем Христовым?
— А возможность просчета вы не допускаете? — встал на сторону Эрин Христиан. — И банального совпадения? Не каждое падение монеты — жребий.
Джордан решительно кивнул.
— До этого момента Элисабету довел грех, а не жребий, — хриплым голосом проговорил Рун.
— А может статься, неискушенность в грехе, — возразила графиня со злорадной ухмылкой. — Мы можем множество часов праздно сотрясать воздух рассуждениями, отчего я здесь. Но никоим речам не затмить факта, что я здесь. Чего вы желаете от меня и чем заплатите за мое содействие?
— А разве спасение всей юдоли земной — недостаточная плата? — вопросила Надия.