С ней они предпочитают судьбу не испытывать.
Чем же эта женщина так опасна?
Когда пленница дохромала поближе, Джордан увидел ее лицо и был вынужден сцепить зубы, чтобы не ахнуть от изумления.
Серебристые глаза встретились с ним взглядом. Он разглядывал очертания этих безупречно оформленных губ, высоких скул, курчавую волну локонов. Если сменить оттенок этих волос на огненно-рыжий, она как две капли воды походила бы на Баторию Дарабонт — женщину, которую Эрин убила в катакомбах под Римом.
Сидящая рядом Эрин оцепенела, тоже разглядев очевидное фамильное сходство.
— Вы нашли другую представительницу рода Батори, — заключила Эрин.
— Да, — подтвердил кардинал.
Джордан издал мысленный стон. Будто с последней хлопот было мало.
— И она стригой, — добавила Эрин.
Джордан удивленно вздрогнул, внезапно уразумев, зачем понадобилась такая бдительная охрана и задернутые шторы. Мог бы и сам сопоставить факты.
Женщина окинула Эрин холодным, пренебрежительным взглядом и повернулась к кардиналу. Она говорила с ним на латыни, но с диковинным акцентом, очень похожим на акцент Руна, проявляющийся, когда тот выходит из себя.
Джордан поглядел на пленницу новыми глазами, оценивая степень угрозы, прикидывая дополнительные меры, если это чудовище вдруг вырвется от своих укротителей.
Как только женщина договорила, Бернард ответил:
— Будет лучше, если вы перейдете на английский. Тогда все пойдет куда более гладко.
Пожав плечами, она обернулась к Руну и заговорила по-английски:
— Ты выглядишь весьма посвежевшим, возлюбленный мой.
Возлюбленный мой? Что это значит?
Рун — католический священник, и заводить возлюбленных ему не полагается.
Она резко потянула носом в направлении Эрин и Джордан, будто оба выбрались из сточной канавы и от них смердит.
— По моему разумению, столь ничтожное общество вполне тебе отвечает.
Рун даже глазом не моргнул, будто и не слышал ее.
Выступив вперед, кардинал Бернард официально представил их друг другу.
— Это графиня Элисабета Батори из Эчеда, вдова графа Ференца Надашди Батори де Надашд из Фогарашфелда.
Эрин охнула, чем привлекла внимание Джордана, но продолжала просто таращить глаза на женщину.
Теперь настала очередь кардиналу представить их обоих графине. К счастью, их титулы звучали куда короче.
— Позвольте представить вам доктора Эрин Грейнджер и сержанта Джордана Стоуна.
Голос наконец вернулся к Эрин.
— Вы утверждаете, что это та самая Элисабета Батори? Из конца шестнадцатого века?
Женщина склонила голову, будто в подтверждение этого факта.
Эмоции, пробегавшие по лицу Эрин, представляли смесь облегчения и огорчения. Они оба знали, как твердо убеждена Церковь, что Женщина Знания выйдет из рода Батори.