Мудрость леса. В поисках материнского древа и таинственной связи всего живого: читать начало книги онлайн

Затем я нашла то, что искала. После многодневного изучения журналов университетской библиотеки я наткнулась на новую статью молодой шведской исследовательницы Кристины Арнебрант, которая обнаружила, что один общий вид микоризных грибов связывает ольху с сосной, доставляя азот напрямую. Я потрясенно листала страницы.

Сосна получала азот от ольхи не через почву, а благодаря микоризным грибам! Словно ольха посылала витамины сосне напрямую, по трубопроводу. После того как микоризные грибы колонизировали корни ольхи, грибные нити протянулись к корням сосны и связали растения.

Я представила, как азот перемещается по этому пути в соответствии с перепадом концентрации: от изобильной ольхи, где этого элемента предостаточно, к бедствующей сосне.

Я выскочила из комнаты со стеллажами и позвонила Робин по телефону в фойе. Она вернулась в Нельсон, чтобы преподавать осенью в первом классе.

– Секундочку. – Она прикрикнула на ребенка, чтобы тот перестал носиться по коридору, пока я выкладывала, как сосны получают азот от ольшаников благодаря микоризным грибам.

– Погоди, погоди. Откуда этот грибной трубопровод знает, как это делать? И почему ольха вообще решила устроить его?

– Ну… – Умеет же она озадачить. – Может, у ольхи больше азота, чем ей нужно.

– Или сосны отдают что-то ольхам взамен? – предположила она. – Мне некогда!

Я уставилась на пикающую телефонную трубку, а затем помчалась в кабинет к Дону, где он обрабатывал данные. Я закричала, что нашла классную статью, в которой говорится, что ольха может соединяться с сосной с помощью грибной сети и посылать ей азот.

– А? Что? Помедленнее.

Я рухнула в кресло рядом с его столом. На мониторе размером с телевизор какая-то программа обрабатывала большой объем данных. Я выпалила все, что прочитала.

– В этом есть смысл, – сказал Дон.

Он рассказал мне о новом исследовании в Калифорнии, показавшем, что один и тот же вид микоризных грибов колонизирует дуб белый орегонский и пихту Дугласа. Ученые пытались выяснить, связаны ли эти виды деревьев между собой, и перемещаются ли между ними питательные вещества.

Я порылась в рюкзаке и достала несколько шоколадных печений, которые испек Дон. Они были куда вкуснее, чем у Рэя, и пока мы обменивались идеями, я сжигала энергию, как реактивный самолет. Если какое-нибудь растение, связывающее азот (например ольха), способно передавать его какому-нибудь дереву (например сосне), то, возможно, леса не так уж ограничены в азоте, как мы считали.

Мы обсудили возможное влияние этого исследования на фермерские хозяйства. Скажем, если бобовые будут передавать азот кукурузе, то можно смешивать культуры, а не загрязнять почву удобрениями и гербицидами.

Мой мозг работал как часы, маятник раскачивался. Микоризные грибы могут оказаться той прямой связью между ольхой и сосной, объясняющей скорость, с которой сосна чувствует доступность азота в ольхе. Из-за такой связи сосна может немедленно ощутить эффект от уничтожения ольхи. Если бы я смогла показать, каким образом и как быстро ольха посылает азот сосне, нам не пришлось бы ждать сто лет, пока лес вырастет, чтобы продемонстрировать, насколько снизилась его продуктивность из-за исчезновения ольхи. Часовая стрелка часов в моем мозгу дошла до полуночи.

– Как думаешь, это могло бы остановить опрыскивание ольхи? – спросила я.

Дон постучал по клавиатуре, заканчивая расчеты.

– Сьюзи, – сказал он, – извини, но сомневаюсь. Лесной промышленности нужна быстрая и дешевая древесина. Они до совершенства отточили выращивание пихты Дугласа на Прибрежном хребте Орегона за сорок лет вместо нескольких веков. Компании занимаются этим уже много лет. Они зарабатывают деньги, опрыскивая красную ольху, а затем внося азотные удобрения.

Она была номером один в списке жертв.

Последний студент прошел по коридору, покидая здание. Измерения в моих экспериментах давали лишь часть картины. Они упускали то, что мы не могли видеть, как симбиотические бактерии и микоризы в корнях ольхи и другие невидимые существа в почве помогают сосне. И они не смогли воссоздать общую картину – взаимодействие с ресурсами. Это не «победитель получает все», это компромисс, создание большого из малого и установление баланса в долгосрочной перспективе. Дон был прав: правительство и компании, ориентированные на выручку, сосредоточились на дешевых, быстрых решениях и финансовом результате.

Увидев, как у меня опустились плечи, он предложил создать убедительный отчет и сразить их данными. Я приободрилась. Я провела много экспериментов, в которых опрыскивала ольху гербицидами, но рост сосен при этом не улучшался. Однако мне требовались убедительные доказательства того, что ольха помогала сосне.

– Помнишь, я брал пробы на твоем участке этим летом, чтобы посмотреть, сколько азота связывает ольха и сколько минерализованного азота достается сосне? – он выключил компьютер. – Я использую полученные данные для составления долгосрочных прогнозов.

Публикация результатов поможет Дону найти работу в Канаде, когда мы переедем туда вместе. Он откалибрует прогнозную модель, используя мои данные о росте и азоте, и смоделирует, каким образом разное количество ольхи влияет на рост сосны в течение длительного периода времени. Он уже запускал модель с ольхой красной и пихтой Дугласа, и рост пихты снизился в течение ста лет там, где ольху извели.

– Значит, у нас есть данные, которые ответят нам, помогает ли ольха сосне, – взволнованно произнесла я.

Закат окрашивал стены в теплый оранжевый цвет. Дон взял велосипедный шлем, и мы собрались домой. Полученные данные были лишь частью сражения. Возможно, устранение ольхи и останавливало поступление азота, но пока у нас имелись результаты по росту саженцев всего за год. Даже с его работающей моделью мне для убедительности требовались более продолжительные исследования.

– Лесоводы должны видеть результаты, – сказал Дон.

Мне нужны данные, если я собираюсь выйти в мир с тем, что выяснила. Я защелкнула пряжку шлема, понимая, что он прав.

– Но я же паршивый оратор. – Я ужасно боялась публичных выступлений. – Меня постоянно преследует кошмар, в котором мои слайды рассыпаются, и я вынуждена рассказывать по памяти.

Во время единственного выступления с подобным докладом я застыла и едва не потеряла сознание от смущения.