Тестостерон: гормон, который разделяет и властвует: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Важно понимать, что, меняя внешние обстоятельства и свое поведение, можно реально изменить то, что происходит внутри нашего тела, – экспрессию генов, уровень и активность гормонов. Благодаря ежедневным тренировкам можно повысить уровень дофамина; если есть меньше сахара, не подскочит инсулин; когда мужчина выходит на ринг, у него выделяется масса тестостерона, и так далее. Изучение механизмов взаимодействия генов и внешних факторов помогает понять причины человеческого поведения и облегчает, а не затрудняет благоприятные психологические и социальные перемены.

Т – это естественно и хорошо

Есть и другое объяснение нежелания рассматривать эволюцию, гены и гормоны как важные причины нежелательного мужского поведения. Если корни насилия и сексуальных домогательств лежат именно тут, не означает ли это, что худшее мужское поведение является естественным и, следовательно, приемлемым? И точно так же если более острое стремление мужчин к высокому социальному статусу это результат эволюции и воздействия тестостерона, то не оправдывает ли это существующее неравенство между полами?

Надеюсь, вы думаете: нет, это не так! Но, возможно, вам не стоит так уж хвалить себя за способность к критическому мышлению. Когда речь заходит об особенностях организма или поведения, которые вам хочется защитить, идея о том, что «все, что от природы, – хорошо», может показаться более привлекательной. Мы с большей вероятностью примем (и даже будем искать) биологическое объяснение поведения, которое одобряем. Это хорошо иллюстрирует текст одной из самых популярных поп-песен всех времен Born This Way, которую написала Леди Гага. В ней говорится о том, что, кем бы мы ни были, «Бог не делает ошибок» и мы красивы, потому что «такими рождены». Не думаю, что слова «такими воспитаны» звучали бы столь же духоподъемно.

Иногда такие рассуждения называют «натуралистической ошибкой». Как пишет Стивен Пинкер в своей книге «Чистый лист» (The Blank Slate: The Modern Denial of Human Nature)[13], натуралистическая ошибка – это «вера, что все, что происходит в природе, – это хорошо». Это представление не зря называют «ошибкой». «Природные» болезни, такие как малярия, ни в коем случае нельзя назвать хорошими. В природе много чудесных вещей, но также полно вещей поистине ужасных. Это справедливо и в отношении героизма или мужской агрессии. Пинкер формулирует это так:

По каким-то причинам эндокринологи, видимо, в целом не склонны к натуралистическим ошибкам. Возможно, они несентиментальны и упрямы по складу характера. Шери Беренбаум, профессор психологии и педиатрии из Университета штата Пенсильвания, которая всю жизнь занимается исследованием того, как воздействие андрогенов на развивающийся мозг влияет на поведение, прямо заявляет:

Не могу с этим не согласиться.

Т заставил меня это сделать

Наконец, упомяну еще одну причину нежелания принимать биологические объяснения половых различий. Порой высказываются опасения, что, если мы признаем тестостерон ответственным за предосудительное мужское поведение, мужчины могут получить лишний шанс избежать тюрьмы. И подобные опасения не совсем безосновательны: люди более снисходительны, когда считают, что причины поведения человека кроются в генах или других внутренних факторах, а не во внешних условиях{457}. Но так происходит не всегда.

Иногда в судах защита ссылается на так называемую «стероидную ярость». В 1988 г. культурист Хорас Уильямс, принимавший большие дозы синтетических стероидов для увеличения мышечной массы, был обвинен в жестоком убийстве автостопщика. Его адвокат сослался на «помешательство, вызванное стероидами». Однако это не сработало: присяжные, видимо, решили, что Уильямс мог поступить иначе. Его признали виновным в убийстве при отягчающих обстоятельствах и приговорили к 40 годам заключения. Адвокат выразил по поводу приговора разочарование: «Я не сомневаюсь, что причиной агрессивного поведения Уильямса стали стероиды. Хорас не жестокий парень. Они просто свели его с ума»{458}.

Разговор о том, оправдывают ли наше поведение гены, гормоны, нейромедиаторы или то, что мы ели на завтрак, подводит к довольно трудным философским вопросам о свободе воли и ответственности, которые не являются темой этой книги и не относятся к сфере моей компетенции. Но я могу игнорировать их с чистой совестью, потому что такого рода аргументы на самом деле не касаются T. Предположим, что драка Дэймона Фэрлесса с пьяным парнем в метро, о которой шла речь в главе 7, произошла только потому, что в крови Фэрлесса в ответ на предполагаемую угрозу его статусу поднялся уровень Т. Разве это его оправдывает? В любом случае у его действий должно быть какое-то биохимическое объяснение. Фэрлесс нанес удар не с помощью магии – в его мозгу должно произойти что-то, что вызывает определенное побуждение или решение. Тогда предположим, что это все-таки не Т, а некий нейронный фактор Х и драка произошла именно из-за этого фактора. Но разве это может оправдать действия Фэрлесса?

Я просто хочу сказать, что обеспокоенность по поводу того, что любые эксцессы мужского поведения будут оправдывать, ссылаясь на действие Т, на самом деле не имеет к Т прямого отношения. Это общая обеспокоенность по поводу оправдания любых наших действий биохимическими причинами{459}. И если это является проблемой, то она затрагивает нас всех.

Назад на семинар

Я хотела бы вернуться к тому эпизоду на семинаре, о котором шла речь в главе 1. Я была разозлена и расстроена из-за статьи Рэнди Торнхилла, в которой «изнасилование» у мух-скорпионниц использовалось как отправная точка для построения гипотезы об эволюции изнасилования у людей. Когда меня попросили высказать свое мнение, я во всеуслышание заявила, что считаю автора, которого в глаза не видела, засранцем.

Вспоминая тот эпизод или пересказывая его студентам (что происходит каждый раз, когда речь заходит о таких деликатных темах), я всегда заново переживаю бурю эмоций. Есть вещи, которые должны быть совершенно очевидными, но становятся таковыми, только когда мы оглядываемся назад, и сейчас, когда я пишу последнюю главу этой книги, я оказалась в довольно неловкой ситуации. Изнасилование – тема сложная почти для любой женщины, потому что большинство из нас испытывают перед ним страх, а многие через это прошли. Я в том числе.

Когда я записалась на тот семинар для аспирантов, мне было 35 лет и после травмы, полученной в результате сексуального насилия, прошли годы. Только в процессе написания этой книги о мужчинах и тестостероне я пришла к выводу, что мое непреодолимое желание больше узнать о Т и о том, как работает этот гормон, может быть как-то связано с моим собственным тяжелым опытом с мужчинами. Но не все так плохо: да, в моей жизни были мужчины, которые причинили мне боль, но гораздо больше было тех, кто поддерживал, наставлял и ободрял.

Почему я отказывалась признавать, что изнасилования в человеческом обществе объясняются причинами, лежащими в нашем эволюционном прошлом? Потому что такое объяснение делало изнасилование естественным, а значит, простительным, и это меня возмущало. Но вооруженная элементарной логикой и пониманием эволюционной биологии, я осознала, что такой подход ничем не обоснован. Это не значит, что гипотеза, предложенная Торнхиллом, верна; это лишь значит, что я способна оценивать доказательства в ее пользу по существу, не поддаваясь эмоциям. Оказалось, это невероятно расширяет мои возможности.

Во время того семинара я не потеряла самообладания, но немного пустила слезу (что никого тогда не удивило) и не совсем могла подобрать правильные слова. Вероятно, всего этого можно было бы избежать, если бы меня заранее предупредили, о какой именно статье пойдет речь. Тогда я смогла бы внутренне подготовиться к обсуждению болезненной для меня темы или даже вообще пропустить семинар. А профессор, увидев меня в растрепанных чувствах, мог бы обеспокоенно нахмуриться, предложить мне платок и перевести дискуссию на другую тему. Однако он этого не сделал. Возможно, потому, что он британец и явно считал, что мне следует сохранять спокойствие и продолжать работать. Предполагалось, что я должна уметь беспристрастно разбирать доказательства и высказывать свои доводы. Не поймите меня неправильно, я, конечно, до сих пор возмущена, но у меня есть и более достойные объекты для гнева, чем автор научного исследования, который явно не имел в виду ничего предосудительного.

Сегодня, вспоминая тот день, я испытываю прежде всего благодарность. Подобно многим студентам, страдающим синдромом самозванца, в глубине души я считала, что в Гарварде и в той аудитории мне не место. Тем не менее профессор, которым я восхищалась и которого уважала, терпеливо ждал, пока я возьму себя в руки и поведу себя как ученый. Это был один из самых ценных уроков, которые я получила за все время учебы в Гарварде, и я не могу себе представить более действенного способа его усвоить.

Ненавидеть всех мужчин?

Как правильно реагировать на тот факт, что именно мужчины чаще всего повинны в сексуальном насилии и нападениях, не говоря уже о том, что они сосредоточили в своих руках власть над миром? Одно из возможных решений было предложено Сюзанной Данутой Уолтерс, профессором социологии и директором программы изучения проблем, касающихся женщин, гендера и сексуальности Северо-Восточного университета (Бостон, штат Массачусетс), в колонке, опубликованной в газете The Washington Post в 2018 г.:

Колонка называлась «Почему это мы не можем ненавидеть мужчин?»{460}, и Уолтерс давала в ней свой ответ: можем! Ненависть к мужчинам на самом деле является самой подходящей реакцией на все их многочисленные прегрешения. Как недвусмысленно выразилась Уолтерс, «у нас есть полное право вас ненавидеть. Вы причинили нам огромный вред».

Мне не нравится, что The Washington Post сочла подобное очернение половины человечества достойным публикации, но я рада, что живу в стране, где люди имеют право свободно выражать такие взгляды. Неудивительно, что статья Уолтерс вызвала множество споров и откликов, включая угрозы насильственных действий в адрес автора, причем исключительно от мужчин, что, впрочем, тоже неудивительно. Но у ее точки зрения нашлось и немало защитников.

В наши дни есть много книг, направленных на то, чтобы вдохновлять молодых девушек решать амбициозные задачи, быть энергичными, стойкими, умными и сильными. Эти книги рассказывают о достижениях женщин, которые воплощают собой эти качества. Мотивировать девушек к достижению высоких целей – дело благородное. В то же время мужчин обвиняют в том, что они просто существуют на свете, в присущей им токсичности. Это правда, что мужчины отличаются от нас, – как ученый, я обязана добавить слова «в среднем». Но давайте также не забывать о добродетелях, которыми природа, судя по всему, наделяет преимущественно мужчин. Да, порой у них появляется желание растолковывать женщинам очевидные вещи, но они также рискуют своей жизнью ради других и составляют абсолютное большинство в самых опасных профессиях. Мужчины-угандийцы, с которыми я восемь месяцев путешествовала по джунглям, защищали и учили меня. Без них эта книга никогда бы не была написана.

Итак, как верно реагировать на склонность мужчин к сексуальному насилию и другим проблемным типам поведения? Не будем забывать, что и самим мужчинам нелегко, поскольку именно они, а не женщины являются основными жертвами мужского насилия. Ответ – не пытаться опровергать науку, которая помогает объяснить наблюдаемые факты. Не ненавидеть мужчин или тестостерон, который бурлит у них в крови. У нас уже есть определенные представления о том, какие механизмы тут задействованы, – за мою жизнь и даже за последние несколько лет в этой области был достигнут огромный прогресс. Ученые могут и должны лучше информировать журналистов и общественность о множестве открытий, выявляющих биологические основы половых различий. Результаты этих исследований не просто поражают, они способны изменить нашу жизнь. Изучение естественных наук под руководством талантливого и чуткого учителя на всю жизнь привило мне любовь к использованию научных методов в целях самопознания, а также понимания человеческого поведения – порой удивительного, а порой внушающего тревогу.

Конечно, наука не единственный способ познавать самих себя. Проза, музыка, изобразительное искусство, поэзия, путешествия, другие люди и идеи, которые выводят нас из зоны комфорта, – все это помогает нам понять человечество. Но наука, включая базовые знания в области статистики, методов проверки гипотез, биологии и логики, может обеспечить нас инструментами, необходимыми для грамотной обработки огромного объема информации, с которой мы сталкиваемся каждый день. Когда научные исследования, пусть даже и направленные на благие цели, проводятся некорректно или когда пропаганда и теории заговора оказывают на общество больше влияния, чем достоверные данные, что-то в самом этом обществе явно идет не так.

Назад в лес

Помните Имозо, альфа-самца шимпанзе из первой главы, который избил мою любимую Оутамбу? Имозо обладал почти всей социальной властью, и уровень тестостерона у него был выше среднего. Он достиг высокого статуса отчасти благодаря способности формировать коалиции из лояльных к нему сородичей, но также и потому, что быстро впадал в гнев и проявлял физическую агрессию по отношению к тем, кто не вел себя в соответствии со своим более низким статусом. И он был особенно жесток по отношению к взрослым самкам. В его случае это была надежная эволюционная стратегия.

Гены Оутамбы и Имозо не так уж сильно отличаются от наших, и нередко в поведении шимпанзе прослеживаются черты нашего поведения. В нападении Имозо на Оутамбу пугало, в частности, то, насколько по-человечески оно выглядело. В отличие от рыб или насекомых шимпанзе нам не чужие.

С того времени я много узнала и много передумала о том, в чем состоит уникальность людей и чем они отличаются от шимпанзе. И вот к каким выводам я пришла.