– Как по мне, лес куда безопаснее рек, – ответил португалец, сохранявший, несмотря ни на что, веселое расположение духа. – К тому же у нас в резерве Самбильонг с отрядом и фортом. Правда, Сандокан?
– За Самбильонга я не волнуюсь, – сказал Малайский Тигр. – Палисад крепкий, и там две дюжины воинов, доказавших свою отвагу в боях.
– В таком случае все будет хорошо, – заключил Янес. – Пора попотчевать животин. Вероятно, угощение окажется тяжеловатым для их желудка, но тем хуже для них.
Он поудобнее встал на воздуховод, прислонившись к дымовой трубе, снял с плеча двуствольный карабин, проверил патроны и прицелился в самого крупного крокодила.
– Если не уложу его наповал, клянусь, съем сырым, – объявил португалец.
– Тогда несварение желудка грозит тебе. – Тремаль-Наик тоже потянулся за карабином.
– Ну что ты! Откуда у сиятельного махараджи Ассама какое-то пошлое несварение? – самым серьезным тоном возразил Сандокан.
– Тогда и мой хозяин не может им страдать, – встрял Каммамури. – Ведь он – первый министр.
– Цыц, попугаи! – воскликнул Янес. – Вы меня смешите, прицелиться толком не даете.
– Целься в глаз, – посоветовал Сандокан. – Пуля войдет прямо в мозг.
– Нет. Хочу, чтобы тварь ее сожрала. Увидишь, как он сейчас подпрыгнет! Ишь, смотрит, прямо пожирает взглядом. Получай, каналья!
Чудовище в пятнадцать футов длиной, судя по размерам, вожак стаи и самый голодный из всех подполз к трубе, на которой расположился португалец.
– Ну и страшен же ты! – сказал Янес. – Таким уродцам и жить на свете не стоит.
Он опустил ствол карабина и прицелился в раззявленную пасть. Сухо прозвучал выстрел, за которым последовало громкое «ура!».
Крокодил, проглотив пулю, взвился в воздух и встал на хвост. Жуткие челюсти, усаженные кривыми зубами, очутились чуть ли не на одном уровне с раструбом воздухозаборника. Затем монстр рухнул, словно пораженный молнией. Однако отнюдь не издох. Все отвратительные твари, вроде крокодилов, кайманов или акул, почему-то обладают невероятной жизненной силой.
Минуту-другую он пролежал неподвижно, будто соображая, что за гадость попала ему в рот. Затем вновь встал на хвост и принялся скакать до того нелепо, что рассмешил бы самого мрачного в мире человека. Он то падал на палубу, то вставал вертикально, лязгая зубами и извиваясь по-змеиному. Потом опять валился и начинал биться в конвульсиях, точно укушенный тарантулом. В общем, помирать крокодил не собирался.
– Карамба! – сквозь хохот пробормотал Янес. – Бедолага не может переварить мое угощение. Клянусь, будь у меня сода, я бы ему дал, так жалко смотреть на страдальца. К сожалению, среди даяков совсем не встречаются аптекари.
– Давай-ка проверим пищеварение во-он у того, что лежит с мечтательным видом, – предложил Тремаль-Наик. – Вдруг у него желудок покрепче? Получится любопытный опыт.
– Вы оба тут веселитесь, а баркас вот-вот затонет, – проворчал Сандокан. – И тогда на зубок крокодилам попадем мы, а вовсе не ваш свинец.
Малайский Тигр один не смеялся, больше прочих озабоченный судьбой своих людей на острове.
– Пока твоя лоханка держится на плаву, беспокоиться не о чем, – отмахнулся португалец. – Чем ты опять недоволен, брюзга?
– Если ящики и бочонки в трюме разобьются, мы камнем пойдем ко дну, а река здесь глубокая.
– До сих пор же не разбились, братец. Твой выстрел, Тремаль-Наик. Потом попытает удачу Каммамури.
Янес опустил ствол карабина и прицелился в раззявленную пасть. Сухо прозвучал выстрел, за которым последовало громкое «ура!».
Индиец неторопливо снял с плеча великолепный двуствольный пенджабский карабин, с прикладом, инкрустированным перламутром, и тщательно прицелился в выбранную рептилию. Крокодил озадаченно наблюдал за прыжками товарища. Вероятно, его крохотный мозг пытался найти причину столь странного поведения.
Прогремели два выстрела. Две пули вместе с горячими пыжами[43] влетели в открытую, будто в ожидании вкусного кусочка, пасть. Крокодил захлопнул рот и яростно замахал хвостом, после чего весь сжался и застыл.
– Отличный выстрел! – похвалил Сандокан. – Ты уложил его наповал.
– Мы с крокодилами давние знакомцы, – усмехнулся Тремаль-Наик. – В бытность охотником Черных джунглей я именно так с ними и обходился. Дуплетом в глотку – и кончен разговор.
– После такого замечательного выстрела мы просто обязаны присудить тебе высокое звание, – изрек португалец.
[43] Пыж – комок шерсти или пеньки, которым забивали заряд в огнестрельном оружии.