– Это не твоего ума дело, – оборвал его Янес. – Мы обрушили не один трон, и уж конечно, не какому-то там самозванцу нас останавливать. Знаешь туда дорогу?
– Да, господин.
– Как думаешь, Сандокан, скоро он встанет на ноги?
– Ранение не тяжелое. А если потребуется, мы сможем его нести.
– Идите за мной, друзья, – сказал Янес. – Кое-какие вещи этому человеку знать не следует.
Допив бутылку, они закурили и вышли наружу. Двое малайцев остались сторожить Насумбату.
На берегу малайцы и ассамцы сообща выгружали из трюма яхты остатки провизии и сворачивали широкие паруса проа. Баркас оставался под пара́ми, готовый в любой момент выйти в море.
– Поднимемся на яхту, – предложил Янес. – Там нас никто не подслушает.
– Ты кого-то подозреваешь? – встревожился Сандокан.
– Э-э, друг, разве можно знать наверняка! С тех пор как я заделался принцем, подозреваю всех и вся.
Они сели в шлюпку и перебрались на борт яхты, стоявшей на якоре всего в двадцати локтях от берега: бухта в том месте была очень глубокой. Пройдя по палубе, они спустились в ют[30], где находилась элегантно обставленная кают-компания. Два широких иллюминатора выходили на корму, справа и слева от руля. Переборки были обиты голубым шелком, вдоль стен стояли диванчики синего бархата, а в центре – резной стол, инкрустированный слоновой костью и серебром. Над ним висела бронзовая люстра в индийском стиле, с подсвечниками, искусно отлитыми по форме переплетенных слоновьих хоботов.
В глубине салона стоял индиец, словно ожидая приказаний. Он был высок, смугл, худ, черноглаз и чернобород. Одет в просторное перкалевое дхоти[31], расшитое яркими цветами.
– Можешь идти, Сидар, – сказал Янес, махнув рукой. – Нам пока не требуются твои услуги.
– Кто это? – поинтересовался Сандокан, когда индиец вышел.
– Дворецкий, точнее – китмутгар.
– Надежный, надеюсь?
– Надежнее некуда.
– Хорошо. Так о чем ты хотел поговорить?
– У тебя достаточно сил, чтобы отвоевать трон?
– Сколько у нас было людей, когда мы победили кровожадного раджу Ассама? Вряд ли больше, чем сейчас у меня. Скорее, меньше. Однако наша отвага вернула Сураме корону.
– Итак, каков твой план?
– Как можно быстрее пересечь джунгли, добраться до озера и застать врасплох негодяя, за которым кровавый должок.
– И убить его! – рявкнул Тремаль-Наик.
– Пощады он от меня не дождется, – глухо произнес Сандокан.
– Я немного знаю твою историю, – добавил индиец. – Но хотел бы услышать подробности. Полагаю, сегодня мы не пустимся в дорогу?
– Сперва мне надо убедиться в том, что раджа Лабука держит нейтралитет, иначе наш флот не будет в безопасности. Когда-то я оказал этому пиратскому царьку одну услугу, надеюсь, он о ней не забыл. Мы выступим дня через три, не раньше. Кроме того, я должен получше узнать о намерениях моего врага. Уверен, он что-то обо мне пронюхал. Нападение даяков не могло быть случайностью.
– В таком случае ты успеешь поведать нам свою историю, – подытожил Тремаль-Наик. – Нередко какая-нибудь незначительная деталь может навести на важную мысль.
– И даже изменить планы, – кивнул Янес.
Сандокан поднялся на ноги. Его лицо стало мрачнее тучи, кулаки сжались, большие глаза метали молнии, на скулах заходили желваки.
– О, узнаю Малайского Тигра, каким он был пятнадцать лет назад! – воскликнул Янес. – Я словно наяву вижу, как с крохотного Момпрачема он бросает вызов английскому леопарду. Да-а, рев Малайского Тигра заставлял сотрясаться весь Лабуан.
[30] Ют – кормовая надстройка судна или кормовая часть верхней палубы; в нем располагаются грузовые и служебные помещения, а также каюты для экипажа.
[31] Дхоти – традиционная мужская одежда народов Южной и Юго-Восточной Азии: прямая полоса ткани длиной 2–5 м, которой драпируют ноги и бедра, пропуская один из концов между ног.