А еще у нее было разбито сердце, когда я сказал ей, что убью ее, если представится возможность. Господи, как больно было на это смотреть, и мне казалось, что я предаю себя, произнося эту угрозу.
Я хочу сказать себе, что женщина не может нести ответственность за глупость своего отца, который пошел против Братвы и мафии, но в нашем мире все устроено по-другому.
Д'Анджело и Сартори скрывали своих дочерей последние два года, зная, что они стали мишенями после неудавшегося покушения на наши жизни.
Око за око. Д'Анджело и Сартори пытались убрать трех сыновей Братвы и мафии, а значит наша семья вернет должок, забрав их дочерей.
Это лишь вопрос времени.
Точнее, четыре года. Потом их жизнь оборвется.
Сердце сжимается в груди, этому обманчивому органу не нравится мысль о том, что Аврора погибнет от рук Братвы и мафии.
Это будет медленно и жестоко.
Господи, да даже нам могут поручить эту работу, чтобы мы смогли отомстить.
При этой мысли у меня в животе бурлит желчь.
У меня нет проблем с убийством женщины. Если человек является целью Братвы или мафии, он становится просто еще одним заданием.
Но убийство Авроры проверит мою преданность и здравомыслие, как никогда раньше.
Мой взгляд находит Аврору, и я наблюдаю, как она ведет себя как настоящая принцесса мафии, разговаривая с директором Козловым.
Той ночью я должен был увидеть в ней принцессу мафии, но вместо этого я влюбился так сильно и быстро. Я был ослеплен ее красотой.
Я качаю головой и переключаю внимание на своих друзей, которые наблюдают за мной, как ястребы.
— Господи, Миша, — усмехается Армани, — можно ли с уверенностью сказать, что ты в жопе?
Поднявшись со стула, я отхожу от стола, бормоча:
— Мне нужна сигарета.
Я курю только тогда, когда у меня стресс, а сейчас я взбудоражен присутствием Авроры.
Мне нужно взять свое дерьмо под контроль.
Мои друзья присоединяются ко мне на крыльце, и Алек закуривает сигарету. Протягивая ее мне, он говорит:
— Зачем бороться с этим? Выеби эту женщину из своей системы, и когда пройдет четыре года, она хотя бы не умрет девственницей.
Я жалею, что сказал друзьям, что Аврора девственница.
— Прошло два года, — усмехается Армани. — Она, вероятно, давно уже не девственница.
Я, блять, ненавижу слова, слетающие с их уст, и, еще больше — тот факт, что Армани, возможно, прав.
Она не принадлежит тебе, поэтому ты не можешь приходить в ярость при мысли о том, что другой мужчина лишит или уже лишил ее девственности.
И все же беспричинный гнев наполняет мою грудь.
Алеку приходится закурить еще одну сигарету, потому что эту я точно ему не верну. Мне нужно столько никотина, сколько я смогу получить.
Эти израненные зеленые глаза и потрясающая улыбка, бледнеющая на ее губах.
Господи, она даже не пыталась скрыть свою боль и шок, что подтверждает, что она не знала о моей личности в ночь нападения.