Кадзуо усмехается.
— Ты немного рановато.
— Извини, что испортил тебе вечеринку. Должно быть, мое приглашение затерялось по почте, — рычу я.
Мой взгляд мечется между этим ублюдком и Авророй.
Господи, они пытали ее.
Но она жива.
Ее губы приоткрыты, и она смотрит на меня, черты ее лица напряжены от боли и шока.
Карузо лучше не стрелять мне в спину.
Опустив пистолет-пулемет, я бросаю его на пол.
— Как ты хочешь это сделать?
Взгляд Кадзуо мечется между мной и Карузо.
— А я-то думал, что вы воспользуетесь возможностью убить друг друга. — Он пожимает плечами. — Жаль, что мой план не сработал. Пока.
Внезапно Аврора пинает Кадзуо ногой, и это снова привлекает его внимание к ней. Я выхватываю пистолет из-за спины и стреляю.
Я продолжаю стрелять, изрешетив Кадзуо всеми пулями из обоймы.
Быстро бросаю разряженное оружие и, развернувшись, вытаскиваю Heckler & Koch из-за пояса брюк и целюсь в Карузо.
— Нет! — плачет Аврора. Ее сотрясают рыдания. — Не стреляй. Пожалуйста. Тогда ты с таким же успехом можешь убить меня.
Я понимаю, что она обращается к отцу, только когда говорит:
— Я люблю его, отец. Если ты убьешь его, то потеряешь меня.
— Заткнись! — кричит Карузо на свою дочь. — Сейчас мужчины разговаривают.
Что. За. Любящий. Отец. Блять.
— Не смей так разговаривать с моей женщиной. — Огрызаюсь я, гнев кипит в моих словах.
Я держу пистолет направленным на Карузо, приближаясь к Авроре.
— Освободите ее от оков, — приказываю я охранникам, находящимся рядом со мной.
Мы с Карузо застыли на месте, пока я не говорю:
— У тебя есть два варианта. Либо ты сдаешься Братве, либо умрешь сегодня.
Я слышу шум снаружи, а затем удивившись, вижу инструктора Николая и директора Козлова, которые появляются в дверях с пистолетами, направленными на Эмилио Сартори.
— Я здесь от имени моего кузена, — говорит Николай. — Вы в меньшинстве. Давай закончим эту войну, Д'Анджело.
Я наклоняю голову и, покачивая ею, встречаюсь взглядом с Карузо.
— И что же это будет?
Аврора падает на пол, и я чувствую, как она хватается за мою ногу. То, что она съежилась на земле, разрывает мне сердце, и я кладу левую руку ей на затылок, прижимая ее лицо к своему колену.