Алекс и я: читать начало книги онлайн

«Это происходило всё утро», – написала я. Я хотела научить его понимать слова и выражать свои желания. Кажется, я в этом преуспела (см. наст, изд., с. 132–133).

Выше уже упоминалось, что по собственной инициативе Алекс копировал высказывания окружающих. В Главах 4 и 5 автор рассматривает эти факты особенно подробно на наиболее показательных примерах, когда попугай не просто повторял слова, которые он слышал от людей в однозначных ситуациях, но проявлял понимание эмоционального состояния человека. В одном случае речь идет о том, как в лексиконе птицы появилось выражение «Прости меня». Помню, этот вопрос невольно возникал у меня всякий раз, когда я смотрела видео, в котором Алекс сначала демонстративно отказывался отвечать на самые простые вопросы, а потом, увидев укоризненную реакцию Айрин, произносил правильный ответ и добавлял: «Прости меня». (Зрелище совершенно умилительное!)

Айрин удалось восстановить последовательность событий, которые сделали попугая столь воспитанным. Всё началось с того, что Алекс изжевал только что отпечатанную заявку на грант, которую надо было срочно отправлять в Национальный научный фонд. Это был 1979 год, эра компьютеров на каждом столе (не говоря уж о планшетах) еще не настала, и Айрин попала в очень трудное положение.

Черт! У меня было лишь несколько часов, чтобы напечатать его, снять копию и отправить по почте. На эту ситуацию я реагировала эмоционально, как многие люди. Я кричала на Алекса, это было глупо, но я кричала: «Как ты мог так со мной поступить, Алекс?» Конечно, он мог так сделать – он же попугай.

И тут Алекс использовал свои знания – фразу, которую он недавно слышал в подобных обстоятельствах и, как выяснилось, запомнил: «I am sorry. I am sorry» («Прости. Прости»).

Это остановило меня. Я подошла к Алексу и попросила прощения: «Хороши, Алекс. Это не твоя вина».

Как же Алекс додумался использовать фразу «I am sorry» (‘Прости’)? Незадолго до этого случая, когда он сжевал мою заявку на грант, Алекс сидел на жердочке наверху, мы болтали, отдыхали, наше общение не было связано с работой. Я пила кофе. Он чистил перышки, издавал различные звуки.

Я поставила чашку и вышла вымыть руки. Когда я вернулась, увидела, что Алекс расхаживает по луже разлитого кофе, рядом лежала разбитая чашка. Я была очень напугана, опасаясь, что Алекс поранился. От страха я закричала: «Как ты мог это сделать?» Алекс, должно быть, опрокинул чашку, когда подошел посмотреть на нее поближе, – случайность. Но я всё равно кричала, пока не поняла, что веду себя глупо. Я наклонилась к Алексу, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке, и сказала «I am sorry» (‘Прости’). Очевидно, он выучил эту формулировку. Для него она была связана с ситуацией потенциально опасной, когда на него кричали. Именно поэтому он использовал эту фразу в момент, когда я обнаружила, что он сжевал мою заявку на грант, и когда я по глупости стала кричать на него. У кого из нас были птичьи мозги? (см. наст, изд, с. 153–154.)

С этих пор проявления вежливости заняли в лексиконе Алекса прочное место, причем со временем он стал использовать их более разнообразно. Например,

…он добавлял к фразе «I am sorry» (‘Прости’ еще более трогательное – «I’m really, really sorry» <…>. И он произносил это таким тоном, что мое сердце всегда таяло независимо от того, действительно ли ему было жаль или нет (см. наст. изд., с.155).

Не менее интересно и важно описание того, как Алекс прибегал к словотворчеству. Надо сказать, что одно из отличительных свойств языка человека – так называемая продуктивность, т. е. способность бесконечно расширять свой лексикон, создавая новые обозначения и составляя из слов фразы для передачи практически любой информации. Оказалось, что такое свойство в некоторой степени присуще и «говорящим» обезьянам: шимпанзе и гориллы, обученные одному из простых аналогов человеческого языка, время от времени придумывали собственные жесты для обозначения каких-то объектов или комбинировали уже имевшиеся в их лексиконе для маркировки «безымянных» объектов. Подобные примеры словотворчества несколько раз проявлял и Алекс, и Айрин посвящает Главу 5 рассказу о том, как вместо того, чтобы осваивать слово «яблоко», он упрямо произносил нечто вроде «бан-ишня» (ban-erry»):

…совершенно неожиданно, на второй неделе тренировок, в середине марта 1985 года, он внимательно посмотрел на яблоко, потом посмотрел на меня и произнес: «Banerry… I want Banerry» Он схватил кусочек яблока и с радостью съел его. Выглядел он так, как будто смог достичь чего-то, о чем давно мечтал.

Я совершенно не понимала, о чем он говорил. И сказала: «No, Alex, apple» (Нет, Алекс, это яблоко'). «Banerry», – ответил Алекс, отрывисто и с чувством. «Apple» (яблоко'), – снова сказала я. «Banerry», – ответил Алекс. «Хорошо, дружище, – подумала я. – Я помогу тебе, облегчу тебе задачу». «Ap-ple» (яб-локо'), – сказала я, делая акцент на втором слоге.

Алекс подумал пару секунд, посмотрел на меня внимательно и сказал: «Ban-erry», четко повторяя тот акцент на втором слоге, который я только что сделала.

Мы с ним несколько раз повторяли: «Ap-ple» (‘яб-локо’). – «Ban-erry». – «Ap-ple» (‘яб-локо’). – «Ban-erry». Алекс вывел меня из себя. Мне казалось, что он совершенно глуп. Оглядываясь назад, должна сказать, что его поведение очень раздражало меня. Когда я рассказала об этом случае одной из своих студенток Дженнифер Ньютон, она от смеха чуть не упала со стула. Однако Алекс не закончил свои разъяснения. В конце тренировки он произнес очень медленно и четко «Ban-егг-еее». Произнося это слово таким образом, Алекс повторял мою манеру работать с ним при изучении нового слова. Возможно, он думал: «Слушай меня внимательно. я пытаюсь упростить тебе понимание этого слова». Такую запись я сделала в своем журнале, добавив, что Алекс, казалось, был сердит на нас.

Я всё еще не понимала, что Алекс имеет в виду, несмотря на то, что он понимал, что хотел сказать. Как мы ни пытались, он не отказывался от «banerry» (см. наст, изд., с. 166–167).

Упорство Алекса совсем не удивило консультанта-лингвиста. Оказалось, что он продемонстрировал известный лингвистам феномен «выпадения» или «выдавливания» (elision – элизия) звуков на границе двух слов. В данном случае Алекс называл яблоко неким гибридом от слов бан(ан) и (в)ишня (в оригинале Ъап(ап) (ch)erry). Алекс неуклонно настаивал на своем варианте. Почему? Остается только предположить, что вкус яблок напоминал ему вкус банана, а по виду красные яблоки этого сорта могли напоминать вишни. Гибрид из их названий оказался для него более значимым, чем вариант, предложенный тренерами.

Список подобных примеров можно продолжить, но хотелось бы обратить внимание на Главу 7 «Алекс вступает в мир высоких технологий». Айрин описывает в ней свое пребывание в Медийной лаборатории МТИ, куда ее сначала пригласили с докладом, а потом предложили поработать (сначала год, а затем и второй). Такое приглашение было признанием ценности ее работы, а также данью ее выдающимся способностям. Дело в том, что Медийная лаборатория в Массачусетском технологическом институте стала одним из самых маститых научно-исследовательских институтов в США, у которой сложилась репутация организации, поддерживающей «сумасшедших» компьютерных гениев, «создающих» будущее. Как ни странно на первый взгляд, но Айрин со своим новаторским проектом, новыми подходами и заговорившими осмысленно попугаями пришлась там весьма «ко двору». Она включилась в выполнение нескольких разноплановых и достаточно неожиданных проектов, так что ее способности нашли здесь новый способ реализоваться.

У нее открывались наконец блестящие перспективы, но… затем разразились очередные финансовые кризисы (включая последствия 11 сентября 2001 г.), а затем и внезапная смерть Алекса в 2007 году. Тем не менее главная задача, которую она поставила перед собой в далеком 1978 году, была успешно выполнена. Она доказала, что попугаи жако обладают такими когнитивными способностями, которые позволяют им наделять именами объекты окружающего их мира и с помощью приобретенного лексикона осуществлять двустороннюю коммуникацию с человеком.

В настоящее время (2017) А. Пепперберг продолжает работать и получает новые данные о когнитивных способностях попугаев, хотя никто из остальных ее питомцев с Алексом сравниться не может. По крайней мере пока.

3. А. Зорина

Литература

Зорина 2011 – Зорина 3. А. «Языковые» способности человекообразных обезьян // Историческая психология и социология истории. 2011. Т. 4. № 2. С. 56–84.

Зорина, Обозова 2011 – Зорина 3. А., Обозова Т. А. Новое о мозге и когнитивных способностях птиц // Зоологический журнал. 2011. Т. 90. № 7. С. 784–802.

Смирнова 2011 – Смирнова А. А. О способности птиц к символизации // Зоологический журнал. 2011. Т. 90. № 7. С. 803–810.

Смирнова, Зорина 2013 – Смирнова А. А., Зорина 3. А. Когнитивные способности птиц: обобщение, использование понятий, символизация, умозаключения. Формирование поведения животных в норме и патологии: К 100-летию со дня рождения Л. В. Крушинского (1911–1984) / Сост. И. И. Полетаева, 3. А. Зорина. М.: Языки славянской культуры, 2013. С. 148–168.

Bitterman 1960 – Bitterman М. Е. Toward a comparative psychology of learning // American Psychologist. 1960. 15. P. 702–712.

Olkowicz et al. 2016 – Olkowicz S., Kocourek M., Lučan R. K., Porteš M., Fitch W. T., Herculano-Houzel S., Němec P. Birds have primate-like numbers of neurons in the forebrain // Proceedings of the National Academy of Sciences. 2016. 113. P. 7255–7260.

Todt 1975 – Todt D. Social learning of vocal patterns and modes of their application in grey parrots Psit-tacus erithacus // Zeitschrift Tierpsychologie. 1975. 39. P. 178–188.

Глава 1

Один день «моей замечательной жизни»