Артемида подталкивает меня, призывая поднять кулак и кричать вместе с остальными. Я повторяю движение ее руки, но, открыв рот, понимаю, что из него не выходит ни звука, будто крик застрял у меня в горле.
– Очистить ринг! – Цербер повелительно машет рукой. – Кто выйдет на бой первым?
Сидя на троне, он подается вперед и обводит всех взглядом, бросая толпе вызов.
Артемида тянет меня ближе к кругу, чтобы мы могли увидеть, как кто-то входит в него.
– Наш первый боец, – провозглашает Цербер, и толпа ревет. – Как тебя зовут, сынок?
– Саймон, – представляется мужчина, не сводя глаз с Цербера.
– Саймон, – повторяет отец Вульфа. – И какой выигрыш ты хочешь получить?
– Вот как он организовал здесь все, – шепчет Тэм мне на ухо. – Первый человек, вошедший в круг, может попросить обо всем, что захочет, а противником почти всегда выступает один из Адских гончих, которые сражаются за более высокое звание.
Переведя взгляд на горло Саймона, я увидела, как тяжело он сглотнул. Несмотря на черную маску на его лице, мне показалось, что он сердит и его брови нахмурены. И только сейчас я заметила, что из-под нижней части маски выглядывает шрам, искривляющий губы.
– Я бы хотел вступить в ряды Адских гончих, – наконец говорит он, пожимая плечами, покрытыми татуировками. – Я хочу принадлежать к чему-то, за что стоит бороться.
– За нас стоит бороться, – кивает Цербер, соглашаясь, и снова переводит внимание на людей. – Кто выйдет с ним на бой?
Его взгляд скользит по толпе, будто он задает вопрос каждому, но я замечаю, как его глаза останавливаются на ком-то, кто уже давно стал избранником Цербера на этот бой.
Переступив границу из битого стекла и войдя в круг, мужчина гордо поднимает подбородок.
– Имя? – спрашивает Цербер, растягивая буквы.
– Логан, сэр.
– Пошли, – фыркает Тэм.
Понимая, что она права, я вздрагиваю и проскальзываю между двумя парнями, стоящими сбоку от нас. Артемида держится за мной, пока я пробираюсь вперед. Конечно, мне хочется получше рассмотреть, что творится на ринге, но я не хочу рисковать – вдруг Цербер меня узнает. Хотя, если уж на то пошло, меня может узнать кто угодно.
– Чего ты хочешь в случае выигрыша? – Логан усмехается и, снимая рубашку, выбрасывает ее за пределы круга.
– Я хочу повышение.
Логан на несколько дюймов выше своего противника, и его волосы коротко подстрижены.
– Хорошо, сынок, – усмехается Цербер и кивает. – Тогда давайте продолжим. Сегодня вечером у нас здесь особый гость, и некоторые из вас, возможно, его помнят. – Цербер указывает вниз, и толпа машинально расступается.
Мое сердце замирает, когда сквозь толпу проходит Аполлон. На нем простая коричневая маска с уродливыми рогами, торчащими изо лба, а по телу размазано золото, но на этот раз кто-то нанес его с гораздо меньшим энтузиазмом.
Меня пронзает волна гнева из-за того, что кто-то другой посмел прикоснуться к нему, но больше всего меня шокирует металлический ошейник на его шее.
Толпа ропщет. Одни смеются, другие перешептываются. Эта странная реакция заставляет меня задуматься. Впервые ли Аполлон показывается толпе в таком виде? Возможно, это своего рода его наказание, но в таком случае что он сделал?
Артемида хватает меня за руку, переплетая наши пальцы, и я крепко сжимаю ее руку в ответ, хотя уже намеревалась броситься вперед. При себе у Аполлона ни посоха, ни того, что объяснило бы смысл его ошейника, если он надел его в качестве атрибута. Получается, это просто какая-то ужасная, гребаная символика.
Подойдя к рингу, Аполлон переступает черту, и я вижу, что он босиком. Тогда я догадываюсь, что стекло, смешанное с песком, не для бойцов. Это еще одно наказание для Аполлона.
– Смотри! – говорит Тэм, дергая меня за руку, и я поворачиваюсь к лестнице, по которой мучительно медленно спускается фигура.
На нем нет маски, а под расстегнутой кожаной курткой Адских гончих виднеется красная рубашка. Вокруг его глаз и по щекам размазана алая краска, а такого же оттенка контактные линзы скрывают зеленый цвет, который я так люблю.
Я не могу этого вынести. Мне хотелось увидеть Вульфа и Аполлона, но не когда они находятся в таком положении. За этим невыносимо наблюдать.
Спустившись вниз, Вульф садится на лестнице, широко расставив ноги; выражение его лица нечитаемо. Аполлон на ринге снова отступает назад. То ли это плод моего воображения, то ли, когда он двигается, его ошейник позвякивает.