— Есть. Завтра оставляю девчонку здесь, сама лечу домой собирать вещи, потом в больницу. Ты заедешь за мной, как только сможешь. Перевезем все к тебе. Здесь будет наша база.
И я вспомнила о том ангаре и машине с прицепом. Теперь нас будет шестеро.
Глава Одиннадцатая. "Вместе весело шагать…"
После утренней смены нас собрали в актовом зале и шеф объявил, что мы свободны в выборе посещать работу или нет. Кто будет уезжать или откажется приходить, должны отметиться у кадровика. Жалование выплатят немедленно вместе с трудовой книжкой. Когда все закончится и можно будет вернуться, всех возьмут обратно на свои же рабочие места.
— Можно вопрос? — поднял руку один из моих «голубых дружков». — А если все уйдут, кто будет вещать?
— Тогда попрощаемся и закроемся. Еще есть вопросы? Нет вопросов. Всем желаю здоровья и дай нам Бог! — закончил свое выступление шеф.
Лицо его было печальным.
— Надежда, — остановил меня в коридоре, — ты куда-то собираешься?
— Пока никуда, — повела я плечом. — Но есть возможность и я, вероятно, уеду.
— К отцу? — спросил тихо.
— Да, — удивилась я его интонации.
— Вот какое дело, — он подтянул меня к окну и облокотился на подоконник. — Если поедешь, не найдется ли у тебя место для моего оболтуса и его парня? Я не смогу уехать. Жена не транспортабельна, а за сына боюсь. Насколько известно, он является твоим другом?
— Да, является, — хмыкнула, вспомнив их за тем еще занятием в моем душе. — А что они сами? Может, не захотят?
— Еще как хотят, только стесняются тебя спросить, да и отца твоего боятся.
— Ну, да, — подумала я, мой папа не признает нетрадиционную ориентацию. — Пусть подойдут ко мне и мы переговорим.
Он сжал мои руки.
— Спасибо.
— Да пока не за что, — пожала я плечами.
0н ушел, а я осталась стоять и прикидывать, как будем размещаться в той машине. Как будто слышала, что может и десять взять с собой. А груз? И еще ребенок и кот с собакой. Итого уже получается восемь.
— Что ж, — вздохнула я, — в тесноте да не в обиде. И эти прихвостни пригодятся. Все же мужики. Ну, по крайней мере, один из них точно.
Они подошли, когда я им сама позвонила. На лицах само смирение. Ах, мой милый Августин…!
— Значит так, милые мои, папка все рассказал и я вас беру. Только сейчас вы идите со мной. Мне нужна рабсила.
Они закивали и, подталкивая друг друга, спустились к машине. Через полчаса мы заваливали в багажник две коробки с красными крестами, оранжевый чемоданчик работника скорой и мешок еще с чем-то. Потом подъехали к квартире Людмилы, и ребята снесли две большие сумки с вещами. Она закрыла квартиру и перекрестила свою дверь. Спустилась в машину и, вздыхая, тихо что-то бормотала под нос. Наверно молилась.
Ребят подвезла к дому, приказав быть готовыми в любой момент и много вещей не брать, только необходимое, направила машину домой. Эйтан помог оттащить всё в квартиру, и теперь гостиная напоминала небольшой склад. Поужинав, разбрелись по своим комнатам.
Я сидела на кровати и держала на коленях подушку, ту, на которой спал Симеон. Я не переставал ему звонить и все также «абонент недоступен». Позвонила отцу и рассказала про Людмилу и девочку соседку. Отец одобрил их кандидатуры, врач нужен их маленькой коммуне.
Уже прошла почти неделя, как я пыталась дозвониться до Симеона. Тоска съедала сердце и если бы не мои заботы о тех, кто сейчас спал в других комнатах и кто еще ожидал, то я бы отчаялась вовсе. Конечно, уехала бы к своим, но там было бы просто невыносимо.
— Боже, пошли мне хоть какую-то весточку о нем! — взмолилась я и, уткнувшись в подушку с его запахом, разревелась.
Дни летели с бешеной скоростью. Уже на улицах стало страшно находиться после восьми, а не только после десяти. И вновь я читала сообщения горсовета о сокращении дня и увеличении комендантского часа с восьми вечера. Рано утром, проезжая по улицам, видела картину, как из фильмов-катастроф, только это были улицы моего города, только это происходило здесь и сейчас: разбитые витрины, разграбленные магазины, кругом мусор, который уже мочил холодный осенний дождь. Хмурое небо добавляло в копилку безнадеги еще и свои «прелести» в виде тяжелых дождевых туч, сквозь которые уже давно не пробивалось солнце.
В квартире было зябко, и мы включили обогреватели. Слава Богу, еще работало электричество, но еще не топили. И будут ли неизвестно. Скоро середина осени и после Покрова может лечь даже снег. Надо думать о выезде, да и отец торопит. А я по-прежнему все вызваниваю и тяну время. Сердце подсказывает, что он должен объявиться, что просто обязан это сделать. Для нас обоих.
Сегодня ночью слышались звуки выстрелов. Ну, не фейерверки же! Очень даже похоже. Вначале, не обратила внимание, потом прислушалась и ахнула, вспомнив, что по улицам уже ездили бронетранспортеры военных патрулей. И еще частые звуки сирен скорой или пожарных. Где-то что-то даже горело. Хаос! Полный абзац!