– Не сочтите за грубость, Павел. Может, стоит к врачу обратиться?
– И что я ему скажу? Доктор, я продал душу дьяволу, дайте-ка мне таблетку? Меня сразу в дурку отправят, и тогда точно не видать мне своей души.
– Дело ваше. Начать предлагаю с поиска искусителя.
Юноша молча кивнул и выложил на стол деньги.
– Мне отец на учебу дал. Сидеть на парах я все равно не смогу. Возьмите, это все, что у меня есть.
За душой у студента оказалась вполне приличная сумма. Я отсчитал половину и набрал знакомого участкового.
– Есть возможность подзаработать, – многозначительно произнес я в трубку, – но сперва ты, Борисыч, должен отречься от сатаны.
– Тогда придется уволиться, – вздохнул полицейский.
Сошлись на том, что следует причаститься при первой же встрече.
Установить личность и адрес нечистой силы оказалось несложно. Участковый вызвал к себе активных участников карточного турнира, что-то там им наплел. Последовавшей за тем операцией спасения души я предпочел руководить из офиса, а участковый отправился в гости. На языке полицейских это называется «выйти в адрес».
– Откройте, полиция!
Из-за двери появился обычного вида парень.
– Вы обвиняетесь в колдовстве!
– Чего?
– Каким-то волшебным образом вы, Егор Валерьевич, пропустили осенний призыв. Поэтому я вынужден доставить вас в военкомат. Собирайтесь. Возьмите паспорт, белье на смену, чай, сахар.
Чувство власти над миром смертных сменилось у подозреваемого паникой.
– У меня… У меня болезнь. Мне нельзя. Я болен и жду врача как раз.
Демон попятился назад и хотел было закрыть дверь, но полицейский ботинок своевременно появился в дверном проеме.
– Не один вы, знаете, врача ждете. Приятеля своего до сумасшествия довели! А это уже статья!
На этих словах Борисыч всем своим весом навалился на дверь и эффектно очутился в темной тесной прихожей. В полумраке майор безошибочно нащупал выключатель, поскольку сам жил в такой же хрущевке. Маленький коммунальный ад разверзся в тусклом унылом свете единственной лампочки.
– Выйти, на хер, из сумрака! Расписку давай сюда живо, душегуб. На моем участке только таких, как ты, не хватало.
Парень метнулся в комнату и вернулся с клочком бумаги. Участковый брезгливо осмотрел заляпанный кровью обрывок расписки.
– Где вторая часть документа?
– Я ее проиграл, – честно ответил молодой человек.
– В общем, все ясно с тобой. Поехали. Будешь обратно потерпевшего расколдовывать или – в армию. Выбирай.
Действие маленького спектакля переместилось в опорный пункт. Туда я подъехал как раз к моменту развязки. За рабочим столом, любовно пересчитывая свой гонорар, сидел Борисыч. Красная ритуальная свеча озаряла помещение демоническим светом. Отблески падали на стеклянный стенд с портретами руководителей главка. Задержанный шептал какие-то заклинания над моим клиентом. Я разместился на старом вытертом диване и от нечего делать стал читать чье-то пожелтевшее заявление. Спустя некоторое время комнату наполнил едкий запах жженой бумаги – клочок расписки превратился в пепел. Если верить показаниям задержанного, Павел обрел половину своей души. И теперь он наполовину счастлив. Наверное, как и многие.
9. Ни денег, ни Славы
До того как залечь на дно, Слава работал в отделе расселения аварийного фонда. К нему в кабинет тянулась вереница желающих получить новую квартиру. Очередь ползла медленно. Годы жизни летели быстро. И люди стремились приблизить момент получения ордера, конечно, с помощью силы денег. Только Слава не брал. Потому что от него лично мало чего зависело – решение принималось выше, на уровне руководства. В этой коррупционной цепи он был лишним звеном. Терпеть такое унижение чиновник больше не мог – то были поистине танталовы муки! – и в итоге нашел «лайфхак». Набрал взяток и втихаря ото всех уволился. Люди его вызванивали, пасли около кабинета. Иные даже заглядывали под стол, зная, сколь изворотлив российский служащий. Но Славы и след простыл.
Больших проблем, впрочем, афера не предвещала. Банкиров и депутатов среди обманутых не было – в основном пенсионеры и другой безобидный люд. Как, например, мама моего школьного приятеля, она же наш бывший завуч. В прежние времена эта тетка бранила меня за курево и прогулы, а теперь вытирала слезы со своего морщинистого лица. Я, конечно же, согласился помочь бесплатно, но сразу предупредил: шансы невелики. Сегодня даже с распиской и договором жулье научилось уходить от ответственности. Суда они не боятся, паяльник нынче не в моде. А без напряжения эти люди значительно реже идут на контакт.
Вечером я навестил Славу по адресу прописки. Выражаясь языком сыска, совершил оперативную установку. Дверь после некоторых колебаний мне отворил пожилой мужчина. Я представился полицейским и внаглую предъявил свое просроченное удостоверение журналиста. В полумраке подъездов все «ксивы» одинаково нечитаемы.